— Я даже не сомневалась, — рассмеялась девушка. — Только в Калифорнийский не поступай, там тот еще геморрой.
Воспоминание ускользнуло, но на его место тут же всплыло другое. Теодор сидел за компьютером, усердно выписывая какой-то код.
— Ты как? — не отвлекаясь, спросил он.
— Да пойдет, я еще твоих детей нянчить буду, — отвечает женский голос, в котором я узнаю Беатрис, и тут же заливается кашлем.
— Ты обязана сходить в больницу.
— Да знаю я. Так что там с программой? Нашел ошибку?
Очередное воспоминание рассеялось. Теперь я видела Беатрис на больничной койке с подключенными к ней датчиками и проводами. Она еле открыла глаза и слабо улыбнулась, разглядев только зашедшего в палату Теодора.
— Как ты?
— Бывало и лучше, — слабым голосом отозвалась сестра. — Наверное. Тео, а кто я?
Теодор подошел ближе, подвинул стул к койке и, взял Беатрис за руку, принялся усердно пересказывать факты из ее биографии.
Следующее событие. Снова больница, но интерьер палаты уже другой. Перед Теодором низенький мужчина с густыми седыми усами и в очках.
— Прогноз неутешительный. — Сокрушенно покачав головой, произнес доктор.
— Мы летели к вам через океан. Вы лучший врач из всех, о которых я только сумел узнать. Сделайте хоть что-то! — Голос Теодора сорвался.
— Все ее анализы в норме. Мозг тоже. По всем медицинским признакам она молодой здоровый человек.
— Тогда что с ней происходит? Почему у нее отказывают органы? Почему она забывает себя? Что это?
— Я… не знаю. Единственное, что мы сейчас можем, это поддерживать ее жизнь. Но даже так она протянет не больше двух месяцев.
В следующее мгновение Теодор вновь сидел перед компьютером, потирая красные уставшие глаза. Флакончик с увлажняющими каплями пустым валялся где-то на столе. Мужчина усердно прописывал код, изредка поглядывая на телефон. В какой-то момент экран вспыхнул входящим вызовом.
— Здравствуйте, пожалуйста, скажите, что вы что-то узнали, — с надеждой взмолился он.
— Да, у меня есть одна идея. Не уверен, что это поможет, но можно попробовать. — Из динамиков послышался взрослый мужской голос с хрипотцой.
И секунду спустя я вновь увидела больничную палату. Сестра Теодора уже не открывала глаза, а рядом с ней стоял лысый мужчина средних лет, держа в руках планшет.
— Это реально? — уточнил Теодор, нервно постукивая ногой.
— Я нейробиолог, а не волшебник, — усмехнулся мужчина тем же хриплым голосом, что отвечал из телефона. — Но хуже уже все равно не будет.
В палату зашел тот самый пожилой доктор и сокрушенно покачал головой.
— Вы нарушаете естественный ход вещей. Боюсь, это вам еще аукнется.
Но мешать они не стал. Теодор на пару с нейробиологом принялись подключать проводки и датчики с Беатрис, после чего мужчина долгое время сидел перед ноутбуком, пока по палате не разнесся громкий продолжительный писк. Беатрис умерла. Теодор тяжело откинулся на спинку стула и потянулся.
— Получилось, — пробормотал он, победно понимая руку своему напарнику.
Картинки сменялись одна за другой, я видела, как мужчина заканчивал университет, как создал свою первую игру, как его пригласили в наш центр, как он вновь и вновь выписывал в свободное время программы и обзванивал ученых. Тогда я впервые увидела ту самую папку «Проект 1214». Он потратил лет шесть на то, чтобы суметь собрать с помощью нескольких коллег из отдела Джона Каррела прототип робота, то самое тело, которое я краем глаза разглядела в щелку его двери, спеша на первый этаж.
— Но почему это не работает? — Теодор со злостью швырнул планшет куда-то в сторону.
— Мы переместили сознание в это тело, мы уже сделали огромный шаг вперед, — мягким тоном произнес лысый нейробиолог, которого я видела в больнице.
— Этого мало! — взревел мужчина. — За столько лет работы должны быть другие результаты!
Долгое время после вновь мелькали картинки памяти, в которых Теодор снова и снова работал над проектом. Однако не оставлял свою основную работу. Разработки виар игр помогли воссоздать мир, который он связал с сознанием сестры в железном теле.
— Трис! — раз за разом звал он, погружаясь в эту цифровую вселенную.