— Ну да, а ещё у него яхта, частный самолет, конюшня, и он дружит с президентом, — Ада саркастично скорчила лицо.
После всех этих разговоров мне не хотелось не то что идти сегодня на ужин, но и вообще находиться на одном с ним этаже. По словам, получается, что он бездомный монстр-миллионер с проблемами с менталкой и самоконтролем.
— Бо-оже! — я потянулась, откладывая в сторону препарат. — Что если я не…
— Пойдёшь, — Ада прекрасно поняла, что я хотела сказать. — Пойдешь, потому что именно ты попортила наш вечер.
— Тогда мне срочно надо найти какую-нибудь стремную кофту, чтобы выглядеть стремно и чтобы он на меня стремную даже не смотрел.
— Поздно, — подруга злорадно рассмеялась, явно припоминая мне ту нелепую встречу у лифта.
Вечер наступил пугающе быстро, будто по закону подлости. И с каждым часом, приближающем к встрече, меня все сильнее потряхивало. Мысль о том, что понравившийся, — между прочим, впервые лет за пять, — мужчина может оказаться отвратным типом, все сильнее укреплялась в сознании, отбивая любое желание его видеть. И почему я не позаботилась раньше о том, чтобы найти хоть какую-то информацию, пока не стало совсем поздно? Ещё полгода назад можно было разузнать, любой бы сказал, что с ним лучше не иметь дело, ведь так?
— Собираешься, или мне позвать Теодора сюда? — Ада уже несколько минут нависала надо мной и над тем, как я перекладываю новую порцию KH-563 из одной пробирки в другую и, видимо, повторяю это действие уже довольно давно. — Боже!
— Ты атеист.
— Хочешь обсудить, имеют ли право атеисты употреблять в своей речи восклицания, которые, по сути, перестали относиться к религиозным? — Подруга приподняла левую бровь. Вторая ее типичная эмоция после закатанных глаз. А правую бровь приподнимать она так и не научилась, сколько ни пыталась. — Все, бесишь! Начало восьмого уже, неловко, наверное, будет заставлять ждать человека, которого ты сама пригласила?
Ада резко дернула меня за руку, и я чуть не полетела со стула носом в пол, потеряв равновесие, но подруга так же легко подхватила меня и снова потянула, выровняв вертикальное положение. Тем же образом с меня слетел халат, тут же очутившийся на крючке у двери, в руке оказалась сумка, в кармане — телефон, а перед лицом зеркало и протянутая рука с расческой и блеском для губ. К слову, выглядела я вполне хорошо, даже укладка, если можно было назвать несколько завитков этим словом, сохранила свой первоначальный вид, а выражение лица выдавало только борьбу эмоций, смешанную со страхом, но ни капли усталости! Поправив челку и воспользовавшись блеском Ады, тянуть время я больше не могла, потому мы закрыли кабинет и потопали, хотя я, скорее, поплелась, к лифту.
Дверь в кабинет Теодора была закрыта, Ада огляделась, наклонилась и присмотрелась к замку. Под язычком двери через щель проглядывала защелка.
— Ушел.
— Девушкам положено опаздывать, — я пожала плечами, ощущая подкатывающую к горлу панику.
— Но не тем, которые сами назначают встречу.
У назначенного места, уютного итальянского ресторанчика, так любимого мной и Адой, нас уже ждал приглашенный гость. Теодор расхаживал короткими размеренными шагами из стороны в сторону, что мне, конечно же, показалось бы раздражением и нетерпением, но весь его вид демонстрировал полное расслабление.
— Похоже, он тоже готовился, — наклонившись, шепнула подруга.
Мужчина на самом деле выглядел, если так можно сказать, шикарно: аккуратно убранные назад волосы, хотя обычно в центре я видела его лохматым, идеально-черная рубашка, выглаженная, без единой складочки, между прочим, от HERO BOSS, так что я мысленно поставила плюсик сплетни про богатство, но на нем были все те же черные ботинки, слегка пошарпанные временем, в которых я каждый раз его встречала. Казалось, Ада тут была лишней, она не сменила даже вчерашнюю футболку с вышитой ДНК-спиралью на груди — подарок рукодельницы племянницы.
Теодор молча кивнул и открыл дверь, пропуская нас вперед. Даже не пнул ее, не разбил стеклянную вставку. После рассказов подруг я могла ожидать от него все что угодно.
В ресторане царила уютная расслабляющая атмосфера, а ароматы выносимых блюд заставили желудок скрутиться от голода. Столик на четверых, отделенный живой зеленой изгородью, потрескивающая деревянным фитилем свеча и тусклый свет спускающихся с потолка конусовидных плафонов, — все заставило меня на время позабыть о дискомфорте и даже подумать о том, что ужин может остаться в памяти в качестве приятного воспоминания.