С новеньким дипломом, на этот раз с отличием, я оказалась за порогом университета и отправилась в вольное плавание, но практически сразу увязла в опутывающих водорослях моего научного центра. Пришлось причалить и на время задержаться.
Помню, как сейчас, эту вывеску на заборе территории кампуса с приглашением присоединиться к инновационному объединению исследователей разных отраслей, где обеспечено успешное будущее с возможностью карьерного роста, все блага, доступные сотрудникам, по типу бесплатного проездного, страхования и оплачиваемых отпускных аж четыре раза в год. Сверху, словно гигантский ограненный алмаз на кольце, сияла фраза о высокой заработной плате. Завороженная, я тут же направилась в сей необычный центр.
Это было работой мечты, во всяком случае об этом кричала вся территория: светлая, современная, с отдельными зонами для отдыха, коворкинга, кафетерием, столовой, которую язык не поворачивался так назвать — целый ресторан. Ноги понесли меня к посту охраны, оттуда сразу на собеседование, а затем домой, страдать в ожидании целую неделю, пока, наконец, не раздался этот заветный звонок.
— Вы приняты. Приходите к восьми тридцати утра в понедельник для оформления всех документов.
Моему счастью тогда не было предела, я предвкушала, как в свободное время буду зачитываться очередным любовным романом в лаундж зоне, утопая в мягких диванах, как по утрам буду покупать мятный латте в кафетерии, где меня уже узнают в лицо, как каждый месяц мне на карту будет прилетать увесистая сумма, я обновлю гардероб, отложу на машину, может, перееду ближе к центру в большую квартиру из моей однушки…
И этот хруст разбившихся ожиданий, на которые ты, как бы ни старался, наступаешь, осознавая суровую реальность работы в сфере науки, где единственным развлечением в твоей жизни остаётся сон по пять-шесть часов в сутки. И пусть зарплата, относительно других мест, более чем удовлетворительная, учитывая, что я пришла на самую низкую должность лаборанта, по сути, человека на побегушках у реального исследователя, она остаётся бесполезно прохлаждаться на счету в банке, ведь чтобы ее потратить, нужно хотя бы иметь нормальный выходной. Что на моей памяти случалось лишь пару раз в месяц.
Будь то непроходимые сугробы, проливные дожди, понедельники или воскресенья, — работа продолжалась, ведь человек, вставший на путь науки, буквально заключил с ней брак, вдобавок к которому прилагалась новая жилплощадь, — кресло в твоем же кабинете.
Но, к счастью, позднее семи вечера я, да и вся наша дружная компания, здесь не задерживалась.
— В договоре что было прописано? — спросила меня Ада одним днем, когда я в половину восьмого вечера ещё корпела над отчетом начальству. — Правильно, рабочий день с девяти до семи. Поэтому будь добра, соблюдай его условия. Семь часов — дверь за нашими спинами закрывается на ключ до следующего утра, и никак иначе!
— Но как же остальные, кто сидит тут до ночи? — Тогда я только начала знакомство с начальницей, потому была крайне удивлена подобными словами. Начальники, по тем же стереотипам, — те, кому так и хочется загрузить тебя работой, да ещё сверху накинуть своих обязанностей, что ты до утра будешь со всем разбираться. Моя вера в устойчивый мир тогда пошатнулась.
— Ну, не наши проблемы, что они не умеют читать цифры, — Ада пожала плечами и скинула с плеч халат. — Чего сидишь? На выход!
Эта женщина иногда кажется мне нереальной, эдакий супергерой в белом халате и с вечно щурящимся взглядом, если она забывает надеть очки. Сколько раз прикрывала мою задницу, заступалась и всеми силами помогала. За всю жизнь ее не отблагодарить, потому я, когда в месяце выпадал тот самый заветный НАСТОЯЩИЙ выходной, поднимала за нее пусть и не бокальчик полусладкого, но баночку светлого нефильтрованного.
Я вернулась из подсобки, балансируя и пытаясь не выронить из рук здоровенную стопку пробирок верхом на отчетном журнале. Работа хоть и была интересной, но порой так раздражала, что хотелось кого-нибудь прирезать. На такие случаи, как говорила мне Ада, у нас заготовлен целый аквариум с червями. Препарируй на здоровье!