— Ты на самом деле хочешь слушать занудную скучнятину с названием «Эндолизины бактериофагов»? Потому что никакой человек в здравом уме не захочет торчать два часа, слушая рассказы про биологически активные вещества, — озвучила я одно, а в голове вертелись мысли о том, что он либо собирается проверить мои преподавательские способности, чтобы потом написать по ним отчёт и сдать кому-нибудь из руководства, либо ему настолько нечего делать, что даже перспектива выпить кружку кофе уже не кажется столь заманчивой по сравнению с крепким сном на задних рядах в душной аудитории.
— Раскусила. Я понятия не имею, что это такое.
Я махнула рукой, давая согласие на вторжение в образовательный процесс, и распахнула дверь. На меня тут же уставилась по меньшей мере сотня пар глаз с множества рядов, удаляющихся куда-то вверх к самому потолку. Никогда раньше я не была в настолько огромных лекториях, у меня аж перехватило дыхание. Теодор, будто случайно проведя рукой по моей пояснице, шепнул что-то вроде «Удачи» и проскользнул к лестнице. Я осталась в гордом одиночестве под сотнями пристальных взглядов и с покалыванием в том месте, откуда мужчина только что убрал руку. Боже, я устрою Аде самую жестокую месть, какую только смогу придумать! Сейчас главное не подвернуть ногу в этих неудобных туфлях и не распластаться на кафедре.
На стол тут же полетели мои заготовленные для лекции бумажки, которые, как я ни старалась разложить по хронологии, все равно шли вперемешку. Затем в дело пошла флешка с подготовленной презентацией, а я уселась за монитор. В тот момент я отблагодарила всех богов за то, что успела написать с Адой реально значимую статью, которую было не стыдно пересказать студентам.
— Доброе утро! — Я постучала по микрофону, удостоверяясь, что звук в порядке. — Ближайшие три недели я буду читать лекции по вашему направлению «Микробиология». Мисс Перри, кандидат биологических наук.
Читать лекцию оказалось посложнее, нежели выступать с докладом, к чему я уже привыкла за долгие годы обучения. Из-за ноутбука я не видела лиц студентов, что постепенно начинало раздражать. Знаю же, что половина из них сейчас пускает слюни во сне. В том числе и Теодор, во всяком случае я не могла представить его заинтересованно слушающим очередное заумное предложение. И в следующее мгновение я уже ходила из стороны в сторону по кафедре, обильно жестикулируя в надежде, что так лекция станет то ли более живой, то ли более понятной.
К моему огромному удивлению, когда я подняла взгляд выше, окинув им аудиторию, поняла, что среди слушающих спали или расслабленно валялись на подлокотниках единицы. И среди них не было Теодора. Вернувшись мыслями к мужчине, я чуть было не потеряла нить повествования, потому пришлось быстро сделать перерыв и глотнуть воды.
— Интересная лекция.
После десятков таких комплиментов я хотела было просто кивнуть, молча поблагодарив, когда поняла, что это сказал Теодор. Минут десять после лекции я отвечала на вопросы по типу: «А как долго вы будете вести занятия?», «Экзамен тоже вы принимать будете?», «Вы замужем?», и среди них реально по делу спрашивали единицы. Теодор все это время терпеливо стоял в конце толпы, стараясь не мешать студентам. И, черт, как сильно это напомнило мне интрижку мистера Апеллидо с Ритой!
— Я удивлена.
— Почему?
— Ты не спал.
— Никто не спал, все слушали.
— Парень на третьем ряду. Девочка на седьмом. И ещё около пяти. Я за всеми следила.
Я продемонстрировала мужчине тетрадный листок, на котором пометила всех бездельников, которых умудрилась опознать.
— Жестоко.
— Справедливо. У тебя разве нет лекции сейчас?
Как бы ни хотелось до конца остаться с Теодором, университетские пары нас разъединили. Меня впереди ждали практические занятия, а его — первая лекция у старшекурсников. Он проводил меня до нужного кабинета и полубегом удалился прочь. Кажется, лекция на тот момент уже должна была начаться…
Мои занятия закончились ближе к вечеру. Две лекции и два практических. Не могу сказать, что мне не понравилось, скорее, было попросту непривычно. Но теперь, если научный центр встанет поперек горла, смогу со спокойной душой уйти преподавать, имея уже и опыт, и представление, что это не самое отвратительное в мире занятие.
Несколько дней пролетели незаметно, я вела занятия, отделывалась от пристающих пубертатных студентов, которые приметили во мне новый объект интересов. Если видела в расписании незнакомые цифры аудиторий, то тут же писала Теодору, который, кажется, даже с радостью проводил мне экскурсии. Хотя все мои планы по совместным поездкам домой провалились в гиенну огненную. О наличии у него машины узнать так и не удалось, а на все вопросы касаемо возвращения домой, он каждый раз отвечал одно и то же: