Глава 8
Возвращение на работу в центр не сулило мне ничего хорошего. Я вновь буду проводить в кабинете недели без возможности вот так просто взять и встретиться с Теодором, сходить с ним на обед, подняться на крышу… Подруги, в особенности Ада, мне этого не простят, да и сам мужчина вряд ли захочет без необходимости тратить на меня свое свободное время. В университете была безвыходная ситуация, ведь ни он, ни я ни с кем не общались, благодаря чему и сблизились, если это вообще можно так назвать. А записалась бы Ада со мной, ничего того, что между нами произошло за эти недели, не было бы.
— Ну что, как оно было? — Ада встретила меня с распростертыми объятиями.
В ответ я вывернула карманы джинсовки, и на стол перед девушкой градом посыпались сложенные записки всех возможных цветов.
— Пользуешься популярностью, подруга! — Ада принялась читать одну за другой, раскладывая в разные стопки по тому, насколько оригинальным было признание.
Большую часть занимали фразы «Пообедаем?», «Погуляем?» и все в этом духе. Несколько студентов возомнили себя поэтами и исхитрились написать пару строчек, а кто-то один пошел на отчаянный шаг, в открытую предложив переспать втроем… Какое счастье, что я сама их не читала.
— Вот этот экземпляр заслуживает внимания! — Ада протянула мне как раз ту записку с предложением тройничка.
— Это потому, что у тебя давно не было никакого Эвана? — я закатила глаза, но про себя усмехнулась.
— Да я же о тебе беспокоюсь!
— Спасибо, я как-нибудь сама разберусь.
— Тогда подбрось такую записку Теодору. Воздержание вредит здоровью. А насколько я знаю, вы оба свободны. Или уже нет? — подруга заговорщически прищурилась.
— Ага, очень смешно.
Хотелось бы, чтобы мы оба были заняты друг другом, но это может быть только в моих мечтах. Я быстро пересказала свой преподавательский путь, стараясь не упоминать при этом стычки с Артуром, а, закончив рассказ, наткнулась на ошарашенный взгляд.
— Ты понимаешь, что происходит? — она медленно выговаривала каждое слово.
— Что?
— Издеваешься? Ты нравишься ему!
— С чего бы?
— Ты думаешь, он стал бы столько времени посвящать тебе, если бы не был заинтересован?
— А у него был выбор? Мы там ни с кем не общались, друзей никаких, знакомы только друг с другом. Ему что, в одиночестве все недели сидеть? — я искренне не понимала, к чему клонила Ада.
Ладно, да, возможно, нас теперь можно было назвать хорошими приятелями, но даже до друзей такие отношения не дотягивают. Друзья — это Ада, Пэм, Жас, Эва, люди, которые всегда рядом, с которыми переписываешься каждый день, обедаешь вместе, обсуждаешь все на свете, переживаешь за них, а они за тебя.
— Вот ты тормоз… — Ада шлепнула себя по лбу ладонью, но тут же зажмурилась и потерла ударенное место. — Теодор, сколько себя помню, вечно сидел в своем кабинете. А я работаю здесь уже немало. Потому-то я о нем ничего и не знала, что не видела ни разу, как он говорил бы хоть с кем-то во всем здании. Запирается у себя и не выходит, такое ощущение складывалось, что он живет там. ТАКОЙ человек не может за мгновение подумать, что ему, видите ли, не с кем общаться в универе. Продолжил бы сидеть в своем кабинете и не высовываться. По твоим рассказам я вообще его не узнаю, словно подменили, другой человек.
Я даже не представляла, что на это ответить, потому что лично знала его совсем чуть-чуть. И никогда бы не подумала, что показать кому-то нужную аудиторию — это верх неравнодушия. Каждая осталась при своем мнении, понимая, что спорить бесполезно.
Работа шла своим чередом, жизнь вернулась в свое русло: работа, обед, работа, дом и так далее. Как я и предполагала, с Теодором мы практически не виделись, изредка пересекаясь в холле или лифте и перекидываясь несколькими фразами. Радовало только то, что теперь мы могли говорить не только о том, в каком ресторане вкуснее фалафель. Но больше никаких совместных обедов, прогулок по коридорам или на крышу и защиты меня перед другими.
Вот и тут я, опаздывая уже на пять минут, вбежала в лифт и потянулась нажать кнопку третьего этажа, которая уже подсвечивалась синим. Кажется, такое со мной уже случалось… Взгляд метнулся в угол и наткнулся на все ту же высокую фигуру в белом халате.
— Привет, — Теодор поднял руку.