Наши кабинеты никогда не были проходными, мы всегда встречались исключительно в столовой и затем, если позволяла ситуация, могли занять чей-нибудь коридор, но никогда не ходили друг к другу в гости, считая это вторжением в рабочее пространство. Кому бы понравилось, что во время разглядывания очередного препарата под микроскопом, к нему бы ввалились? Единственное, помню, заходила к Жан, но лишь для того, чтобы притащить ей результаты исследования, когда она с Адой разрабатывала действенное лекарство против аллергии. И то, я тогда постучалась и передала записи из коридора.
Но сейчас можно было предположить лишь несколько вещей, которые могли привести Пэм к нам.
— Ты разводишься? — и Ада не постеснялась их озвучить. — Беременна? Тебя увольняют? Джона увольняют? Нас увольняют? Кто-то умер?
На все вопросы женщина отрицательно качала головой, все так же безучастно глядя вдаль. Я прикатила два стула и поставила в центре комнаты, усаживаясь на один. Ада последовала моему примеру. Кто знает, сколько минут или часов нам предстоит ожидать, пока подруга сумеет собраться с мыслями и озвучить то, из-за чего нас побеспокоила. Но долго ждать не пришлось, прошло каких-то десять минут, — Ада успела раза три заразно зевнуть, — когда Пэм резко повернулась к нам. От выражения безразличия не осталось и следа, теперь в глазах читалась паника, смешанная с предвкушением.
— Внизу NASA.
— Внизу кто?
— NASA.
Значит, нам не послышалось. Синхронно мы покосились на дверь, подумывая о том, чтобы через минуту уже быть на первом этаже, но Пэм нас одернула.
— И не думайте об этом.
— Мы умрем? На нас летит астероид? В наших рядах инопланетные организмы? Центр закрыли на карантин? — Ада все не успокаивалась.
— Они ждут меня.
— ТЫ инопланетный организм?! — Подруга чуть не подпрыгнула, а я закатила глаза.
Повисла мучительная пауза, Пэм шумно втянула воздух, призывая подругу замолчать хотя бы на время, а затем принялась объяснять:
— Они нашли что-то где-то на планете. Какую-то неизвестную породу. Я не знаю, почему, но идеи найти какой-нибудь институт-изучения-неведомой-космической-херни вместо научного-центра-по-всем-направлениям-в-мире у них не возникло. И вот они здесь. А я лучший геолог на ближайшие десятки квадратных метров.
Челюсть буквально отвисла у нас обеих, Аде было больше не до вопросов и тем более не до шуток, и я могла ее понять. Настолько огромные люди ни с кем из нас ещё не сотрудничали.
— Это большая честь, — я постаралась подбодрить Пэм, она была буквально цвета листа бумаги, на котором десять минут назад мы записывали наблюдения.
— Это жопа, — геолог улыбнулась и истерически хохотнула. — Если что-то случайно выйдет из-под контроля, нас всех вместе с целым корпусом сотрут с лица земли. Конечно же, меня в первую очередь.
— Все будет хорошо, ты сама сказала, что лучший геолог здесь.
Пэм слегка потряхивало, но она пыталась держаться. Ада поставила перед ней чашку ромашкового чая в надежде, что это поможет унять нервы.
— Почему они вообще обратились к нам?
— Роберт сказал, что это из-за того, что мы те самые редкие частники. С государственными центрами и институтами связываться не хотят, может, пытаются пока держать в секрете, кто их знает, — Пэм прихлюпывала горячий напиток, голос дрожал уже меньше.
Я не перестану удивляться этому месту, куда меня так случайно занесло. Могла бы устроиться в университет, пойти в специализированные лаборатории, но нет, застряла тут. До этого момента я даже не думала, что наш центр могут воспринимать всерьез. Ну правда, как такое может быть, чтобы на одном этаже работали с виртуальными вселенными, микроорганизмами, ставили безбашенные опыты, а этажом ниже перебирали камешки и разрабатывали лекарства. Это больше напоминает несвязную мешанину, нежели слаженную работу ученых разных направлений.
Частные предприятия научного толку в принципе можно было посчитать по пальцам. Все стараются заручиться поддержкой государства и добиться стабильного финансирования проектов, те же научные центры и лаборатории при университетах — выпускники так и грезят о работе там.