И тогда в дело пошли крысы. Эва раздробила часть камня в крошку, смешала с едой и дала подопытным. Другим всыпала в воду, третьим дала в сухом виде. Однако и здесь ее ждало полное разочарование.
Отчаявшись, в четверг вечером открыла бутылку мартини и решила утопить горе в алкоголе. Не сказать, что это как-то облегчало положение, но иногда бокал-другой прояснял мысли, а в голове возникали гениальные идеи. Однако сейчас, сидя под холодно-белым светом настольной лампочки письменного стола, ничего, кроме как смешать крошку с алкоголем, на ум не приходило.
— Что ж, — девушка потянулась и посмотрела на лампочку сквозь напиток в прозрачном стакане, — попробую хоть это.
И пусть смешение с этанолом ещё в начале опытов не дало ровным счетом ничего, все равно не стала отказываться от идеи. Крошка порошка аккуратно погрузилась в крышечку из-под бутылки, зубочисткой перемешалась.
Эва внимательно всматривалась в получившуюся смесь. На мгновение ей показалось, что кромка мартини пошла рябью, но, моргнув, она свела это к действию алкоголя. В другую крышечку налила чистый напиток и поставила оба экспериментальных вещества двум крыскам в разные клетки.
Отвлекшись на телефонный разговор, ученая вернулась к эксперименту только спустя пятнадцать минут и не сразу поняла, что происходит. Крысы точно вели себя по-другому. Сначала показалось, что это подействовал сам алкоголь, однако постепенно стали выявляться отличия у двух подопытных. Крыска, слизавшая чистый мартини, побесившись пару минут, медленно расхаживала из угла в угол, слегка покачиваясь, а в какой-то момент плюхнулась на бок и уснула. Второе животное же словно сошло с ума и после идентичного первой бега по кругу резко замерло.
«Минута и тридцать две секунды после отдыха: крыса вгрызается в правую переднюю лапу, агрессивно царапает пол клетки когтями. Три минуты и десять секунд: взобралась на верх клетки и спрыгнула вниз».
— Это не похоже на что-то нормальное…
Нащупав направление дальнейших исследований, Эва продолжила смешивать каменную крошку и алкоголь, перепробовала все возможные варианты, но результат всегда был один и тот же: крысы буквально теряли рассудок, но возвращались в норму спустя часов пять. Замешанный с водой, или в чистом виде камень не давал никаких эффектов.
Вбив промежуточные результаты, девушка решила повысить дозу крошки.
Крыса выпила новую дозу.
«Доза увеличена до 1 грамма. Как и ранее, подопытный экземпляр крутится на месте, грызет лапу и прыгает с верха клетки вниз и…»
Рука дрогнула, оборвав предложение на полуслове. Эва таращилась на то место, где секунду назад приземлился белый зверек.
— Какого…
Клетка пустовала. Не было и следа присутствия кого-либо, вообще ничего.
«Время 16:38, прошло около 7 минут с момента принятия раствора. Подопытный экземпляр исчез. Пропал. Испарился. Схлопнулся. От него не осталось ни шерстинки».
Подобного исхода не было даже в самых смелых предположениях. Эва не знала, как подобрать слова для описания происходящего, это выходило за грани возможного. Но камера не врала. Зверек за мгновение перестал существовать. Не было ни звука, ни вспышки, ничего.
Девушка кадр за кадром пересматривала запись. Перед исчезновением крыса будто стала уменьшаться и попросту превратилась в ничто. Но объяснить это было невозможно.
Пэм прибежала через несколько минут.
— То есть ты хочешь сказать, что смешение этанола и каменной крошки заставляет вещи уничтожаться?
— Нет, этанол в чистом виде не приводит ни к чему. Только в составе напитков.
— Он только на живые организмы действует?
— Не знаю, сейчас проверим.
Эва притащила греющийся на подоконнике суккулент, вернее, один из десятков. Капнула того же раствора, но ничего не произошло.
— Видимо, да. Только на живых.
Пэм просила подругу быть осторожной и присылать отчеты каждый день, что Эва и делала. Треть крыс испарилась, причем в прямом смысле этого слова, потому пришлось экстренно покупать следующую партию. Ничего нового эти эксперименты, правда, не дали, только что время схлопывания зависит от концентрации каменной крошки.
Одним вечером, уходя с работы, девушка по привычке убирала все колбочки с веществами в подсобку и, забыв, что в одной колбочке остался разведенный раствор, который потом переливался в крысиные крышечки, поставила их на полку, где как раз под ультрафиолетовой лампой выращивала новые суккуленты. Следующим утром забегалась, разбирала накопившиеся дела и лишь к обеду зашла в комнатку.