Эва работала в центре уже лет шесть, по возрасту чуть опережала Аду, а я, всякий раз глядя на нее, удивлялась, почему ее ещё не выгнали. Ну или не завели на нее дело… Эва жила экспериментами, она посвящала им всю себя в буквальном смысле.
— Жанетт, что разрабатываешь? Эти таблетки от чего? А давай я буду первым испытуемым? Отлично! Завтра расскажу, как оно, если не откинусь ночью. Да ладно, все будет отлично! Я до этого пыталась скрестить гадюку и крысу… Как видишь, ещё жива!
Это буквально короткая выжимка диалога, который я услышала собственными ушами. Могу ошибаться, но, кажется, всем центром пару лет назад был сбор средств на подарок Эве в честь дня рождения. Дарить тогда решили место на кладбище. Жаль, я ещё не работала здесь тогда.
Пэм молча сидела рядом с Эвой, не проронив ни слова. Когда подобное случалось, было всего два варианта: либо у нее готовились к выпуску аспиранты, либо она обдумывала очередную сплетню и дико хотела с кем-то ее обсудить. На моей памяти в этом году аспирантов у нее не было. Пэм, или Памела Дороти Елизавета фон Андерсон, а потому просто Пэм, была самой старшей из нас, через несколько лет будет праздновать четвертый десяток, но ее жадности до слухов можно только позавидовать. Может, благодаря им она и заняла пост главы геологического направления в Принстонском университете? Правда, каким образом она тогда очутилась в этой мешанине всего на свете, что кто-то когда-то осмелился назвать наукой, иными словами, в нашем центре, — было большим вопросом. На который сама Пэм отвечала коротко: здесь хорошие перспективы. Но, какие конкретно — она не уточняла.
— Жанетт, — Ада состроила задумчивое лицо и кинула взгляд на меня, так и спрашивая: «Ну что, сама хочешь рассказать?»
— Ну, наверное, ей интереснее обсуждать строение роботов-доставщиков с Ником, чем общаться с нами, — я подостыла и даже почти забыла о нелепом происшествии десятиминутной давности, чувствуя, как разливается приятное тепло от произнесенной в слух сплетни.
— Жан? Ник? Что? — глаза Эвы округлились в два сверкающих изумруда, а из рук чуть не выпала вилка.
Но Пэм до сих пор молчала, скрестив руки на груди.
— Пэм? — Ада аккуратно помахала рукой перед ее лицом, но женщина оставалась напряженной.
— Ну давай уже, спроси! — даже Эва не выдержала и с силой тряхнула подругу за плечо.
— Я спустилась на соседнем лифте практически перед вами, — взгляд Пэм медленно поднялся на нас с Адой. — Эва взяла мне обед, поэтому я сразу проследовала к столику. Но хочется отметить, что по пути вниз… Что, мать вашу, за вопль я слышала?! Да куда там, ЭТО слышали все в радиусе километра!
Ада укоризненно посмотрела на меня, но я сдаваться не собиралась.
— Будто это была моя вина! Дорогая, не расскажешь, что произошло? — вложив в интонацию максимум намека, я перевела взгляд на подругу. Кажется, это превратилось в игру в гляделки.
— Женщина-камикадзе, — Пэм, всегда пытавшаяся поддерживать серьезный вид, еле сдерживала смех, а Эва уже давно растянулась на стуле, заливаясь громким хохотом.
На наш столик косо поглядывали обедающие, и если бы мне было не пофиг, то было бы даже неловко. И ровно в этот момент в столовую зашла Жанетт, на год старше меня, занимающая в центре место фармаколога. Наши взгляды дружно поползли по присутствующим, заставляя их быстро отворачиваться, и застыли на сияющем улыбкой лице рыженькой подруги. Та весело помахала нам рукой, но, заметив неладное, переменилась в лице, брови слегка вздернулись, и, уже придумывая, что же такое произошло, поплелась к нам.
— Я все объясню! — тут же начала она, вытаскивая из потрепанного шоппера ПП-салатик и овощи на пару. Эту жуткую вкусовую картину пыталась спасти такая же паровая куриная грудка, но с треском провалила миссию. Жан каждый день таскала с собой подобные обеденные извращения, и мы уже привыкли, но все равно всякий раз вздрагивали, завидев сие чудо поварской мысли.
— И что же ты объяснишь? — Эва облокотила подбородок о скрещенные в замок руки и глядела на нее таким жутким взглядом, каким могут смотреть самые догадливые детективы, уже разгадавшие преступление и желающие добиться признания самого подозреваемого.
— Ну… — девушка покрутила в пальцах прядь волос. — А что вы обсуждали?
— Как Ада за секунду убила счастливое будущее нашей Эллы с ее ненаглядным Теодором из триста пятьдесят восьмого, — Пэм невозмутимо похлебывала слегка остывший чебрецовый чай. — Но это сейчас не особо…
— Того Теодора?! — Жан испуганно вздрогнула и произнесла его имя полушепотом.