— Давайте просто поищем что-нибудь ещё интересное, — в разговор включилась Жан, то ли действительно мне поверив, то ли просто не желая слушать наши пререкания.
Не дождавшись согласия, она тут же прошла к рабочему столу и принялась перебирать бумажки. Ада присоединилась к ней, а мы с Эвой отправились к книжному шкафу. Минут десять усердного поиска не дали никаких результатов. На столе оказались распечатки сюжета, раскадровки и описания к какой-то игре, над которой сейчас, видимо, трудился Теодор. А в шкафу никаких странных зловещих книг о воскрешении, даже Мэри Шелли не нашлось, что уж говорить о потайных рычагах, которые открывают секретные проходы.
— Думаете, мы что-нибудь найдем? — я сама уже начала сомневаться в своих воспоминаниях.
Может, ничего не было? Может, я просто нафантазировала себе что-то непонятное, чтобы подсознательно оттолкнуть от себя Теодора?
Девочки пожали плечами, неосмотренным остался лишь один стеллаж. Ячеек, вдоволь заполненных файлами и папками, было немало, но с каждым просмотренным документом надежда медленно таяла. Зачем я затеяла эту глупую игру в шпионов? Почему подруги не догадались зарубить ее на корню?
— А ну-ка… — Жан по правую руку вдруг замерла. — Смотрите.
Девочки вместе со мной в мгновение окружили подругу, словно голубям накидали крошек. Жан держала в руках темно-синюю папку с непонятным названием, отпечатанным золотой фольгой на тиснении, «Проект 1214». В отличие от остальных, на ее корешке не был указан срок работы, а на обложке не было никаких дополнений или пояснений. Девушка открыла первые страницы, которые оказались без оглавления.
— Ну давай, читай! — не выдержала Ада.
Жан пробежалась глазами по первым страницам и нахмурилась.
— Ни черта не понимаю, похоже на его очередную игру, — подруга листала страницы, на которых я изредка различала какие-то чертежи, — но он пишет так, словно это в реальности. Что-то про какую-то болезнь, виар и воскрешение. Суть в том, что некая девушка заболела и, походу, умерла, и проект посвящен тому, чтобы найти способ воскресить ее. Это что, идиотский фанфик по Франкенштейну?
Эва неуверенно улыбнулась, а мы с Адой тревожно переглянулись. Одно дело, когда речь идет о сюжете игры, но если Теодор считает, что такое возможно на самом деле, то у него явно могут быть проблемы. Я вытащила телефон и принялась фотографировать страницы. В папке отдельными блоками были прикреплены вложения с больничными выписками, чеками и заключениями, и везде, где я успевала заметить, имя этой некой девушки было зачеркнуто черным маркером либо стерто до дырок, что разобрать его было невозможно. Ближе к середине я долистала до объемного блока чертежей, в одном из которых узнала набросок человекоподобного робота, возможно, именно это и видела в тот раз. Вся ситуация вызывала больше вопросов, нежели ответов, за которыми мы сюда залезли изначально.
— Может, в компьютере поковыряться? — спросила Эва, и ее глаза азартно блеснули.
— Ты же понимаешь, что он программист, и там скорее всего двадцать уровней защиты? — Жан устало закатила глаза.
Зная подругу-экспериментатора, вполне можно допустить, что она, особо не раздумывая, может попытаться влезть в компьютер. Ведь и на на эту авантюрную вылазку согласилась слишком легко.
— А никто не встречал никаких женских имен? — я сверлила взглядом очередной вычеркнутый кусок текста.
Девочки отрицательно покачали головой. Я потерла глаза, желая избавиться от неприятного жжения. Внутри все клокотало то ли от злости, то ли от обиды. Если признать, что все происходящее правда, то у Теодора была некая мертвая женщина, ради которой он уже явно долго работает над проектом. И после этого он ещё имеет наглость говорить «начальству», что, видите ли, я ему симпатична?! Ярость взяла верх, я чуть было не вырвала первую попавшуюся страницу с какими-то распечатками анализов, но в последний момент взяла себя в руки. Нельзя оставлять следов своего пребывания тут. Взгляд сам упал на тот лист, который чуть было не пал жертвой моего минутного помутнения. Первая строчка уже привычно была вычеркнута, но, присмотревшись, я сумела кое-как разглядеть последние буквы имени, еле-еле проглядывающие сквозь толщу маркера. В момент расправы с инициалами маркер был на последнем издыхании, а потому линия получилась не слишком жирная и плотная. «…трис». Уже что-то.