— Она почти плюнула нам в ноги и, видимо, пошла искать вас. Может, с тобой у нее какие-то счеты?
— Да нет, наверное, с Теодором. — В двух словах объяснила, что и он не жалует эту стервовую даму. — О, нам нужно обсудить общую версию!
В общем чате тут же появилось чрезвычайное «СОС», и девочки по одной стали подключаться к голосовому каналу. Ещё раз перемыв косточки Стерве Рейн и убедившись, что никого она пока не достала, мы перешли к делу.
— О боже… — выслушав мой рассказ, сопровождаемый постоянными идиотскими смешками, вздохнула Жанетт.
Я уже представила, как она по своему обыкновению корчит недовольное лицо, все-таки я без спроса впутала ее в эту историю, но, к моему удивлению, подруга продолжила настороженным тоном.
— Элла, ты либо коп под прикрытием, либо экстрасенс, либо, ну, не знаю, у самой уточка с треугольником дома. — Я непонимающе хлопала глазами. — Ты же не спала с Ником и не бывала у него дома?
— Ну нет, это только в твоей власти.
— У него очень… странная семья. Я все думала, почему он вечно вел себя как мудак. Естественно, до того, как я за него взялась. Все эти вечные блядства, новые бабы каждую неделю. А потом я побывала у него дома. Золотая лепнина, музейные картины в огромных апартаментах на семидесятом этаже. Он тогда утверждал, что ещё никого сюда не приглашал. Что ж, может, это и так. На мои вопросы, откуда такое богатство у научного сотрудника даже не управляющего состава, Ник вскользь обмолвился о семье, мол, его отец занимает где-то что-то и помогает. Ничего особенного, как тогда показалось. Зато объясняло такую свободную жизнь. Семья все покрывала, растила в атмосфере дозволенности… Короче, чего это я буду растягивать. Три пункта: супер-богатая семья, уточка-иллюминат, а ещё у него есть татуировка этого самого, как оно называется… — Жан запнулась.
— Всевидящее Око? — Предположила Пэм.
— Точно! На ноге, под брюками не видно.
— И чего ты хочешь этим сказать? — в диалог включилась Эва. — Что Элла случайно предположила правдивую версию?
Мы дружно рассмеялись, но Жан оставалась серьезной.
— Я не знаю, может быть. В последнее время стала предполагать разное, так что да, я вполне бы могла вызвать вас на собрание во время работы, чтобы поделиться этой информацией.
После происшествия со Стервой Рейн прошло уже больше двух недель. За это время нашей составленной общей версией (поддавшей лишних сомнений из-за своей вероятной правдивости) мы ни разу не воспользовались. Стервятница к нам больше не заявлялась, словно испарилась, бейджи ни разу не пригодились, так что мы дружно вернули их «начальству» спустя дней пять после получения. И все было бы неплохо, даже прекрасно, если бы не одно НО, которое с каждым днем все больше не давало покоя.
— Нет, это уже полная херня! — прикрикнула Ада, только я переступила порог кабинета. — Сколько ещё мы будем закрывать на это глаза?
Я непонимающе похлопала длинными, недавно нарощенными ресницами, — все-таки попытки завоевать коллегу с этажа не канули в небытие, — явно не понимая, о чем толкует подруга.
— Ты серьезно? Не видишь, что вокруг творится? — Ада была не в духе.
Может, я опять забыла вернуть на место ее чашку с отпускным фламинго в шляпе и с бокалом мартини?
— Боже! — Вот и ее последняя капля: заядлая атеистка упоминает то, во что не верит. Все еще гадаю, насколько это этично. — Элла! Земля вызывает Эллу, вернись со своих облаков фантазий о сексе с Теодором.
Могла бы сделать вид, что оскорбилась, что было бы даже вполне похоже на правду, но проблема в том, что Ада говорила чистую правду. Мало того, что я нарастила ресницы во второй раз в жизни после неудачного первого на свой школьный выпускной, когда спустя день на глазах не осталось не только нарощенных, но и родных, начала подводить глаза, хотя терпеть не могла тратить время на прорисовку этих идиотских ровных стрелок, так ещё уж точно по несколько раз за сутки вспоминала об этом высоком и красивом мужчине. А все потому что спустя не один и не два месяца с момента, как мы обменялись телефонами, стали использовать эту информацию по назначению.
— Ты реально дальше своего носа видеть перестала? — Ада вновь повысила голос, и я тут же постаралась стереть с лица идиотскую улыбку.