Новые вагончики затормозили прямо перед носом. На платформу спускались восторженные подростки и даже взрослые. Теодор потащил нас на самые первые места в первый ряд, перед собой я видела лишь уходящие влево и вверх рельсы, которые снова не вызывали никаких эмоций. Большее беспокойство было из-за такого маленького расстояния между нами в этом тесном вагончике, явно не рассчитанном на высоких (и красивых, чертовски красивых) мужчин. Сверху опустились крепления, буквально вжавшие меня в сиденье, что вздохнуть было тяжело, и мы отправились в путь. Медленный поворот налево, медленный подъем, зависание перед резким спуском, свободное падение, резкие повороты, мертвая петля, затем поменьше, спираль, ещё подъемы и повороты и, наконец, резкая остановка. Только в этот момент я повернула голову на своего спутника. Теодор застыл с лицом восхищенного подростка.
— Ну как? — поинтересовался он, галантно подавая мне руку, чтобы помочь выйти из вагончика.
Я пожала плечами:
— Обычно.
Такой ответ мужчину не устроил, он снова схватил меня под локоть и потащил дальше. Мы побывали на падающей башне — ноль эффекта, затем другая горка — то же самое.
— Мне кажется, это просто не для меня. — Я вновь пожала плечами, но Теодор не сдавался.
Спустя ещё несколько провальных попыток мы встали в очередь на «Молот», где он, кружась, раскачивается из стороны в сторону практически до ста восьмидесяти градусов. Приготовившись к очередному обыкновенному катанию, я легко заняла место рядом с Теодором.
— Ну что, готова?
— Пф, конечно.
— Если не это, то не поможет ничего.
Поездка началась, я крутила в голове мысли, что же такого особенного в этом «Молоте» ровно до того момента, пока мы не набрали максимальную высоту. Ощущения, когда смотришь в небо, при этом слегка подлетая в свободное падение, оказались необыкновенными, и я впервые от неожиданности вскрикнула. В тот момент словно волна нахлынула, меня окутали всевозможные эмоции, которые вылились в ещё один громкий выкрик при очередном подъеме к небу. Краем глаза заметила довольную ухмылку у Теодора, он уж точно не упустит возможности подколоть, как только мы окажемся на земле. Так и произошло.
— А ты говорила, все это скучно! — Он был под такими же эмоциями.
Я недовольно толкнула его локтем в бок, а затем, рассмеявшись, уткнулась лбом в его плечо.
Я.
Сделала.
Что?
Но Теодора это, кажется, нисколько не удивило, что ж, сошлюсь на всплеск эмоций, если начнет задавать вопросы. Слегка придя в себя, мы побежали дальше, на этот раз с детской восторженностью и предвкушением.
— Впервые чувствую такое! — стоя в очереди, призналась я. — Думала, что все это так скучно и по-детски, а оказалось, что просто надо было найти тот самый аттракцион.
— И того самого человека, — добавила уже про себя.
Напрочь забыв и про Аду, и про Роберта, и про их приемыша, мы провели вместе ещё около часа, откатались на всем, где было действительно страшно, по типу лодочки, делающей полный оборот, а затем, купив в киоске бутылку воды, наткнулись на колесо обозрения. Переглянулись и, махнув рукой на предложение Зои прокатиться там всем вместе, оказались в закрытой кабинке с прозрачным полом.
— Жалеешь, что приехала сюда? — поинтересовался мужчина, сделав глоток освежающей воды и протянув бутылку мне.
— Сначала да, — решила быть честной. — А затем поняла, почему же именно все так любят эти детские горки. И теперь нет. А ты?
Он задумался, глядя куда-то далеко за горизонт, где заканчивались городские постройки и уже начинались зеленые поля.