— Этого хотели?! — крикнула в сторону дверей и сильно стукнула кулаком. — Ну стойте теперь там, довольные такие! Только мартини все ещё у меня!
Мужчина ещё раз окинул меня взглядом и аккуратно присел рядом. Долго это все равно не продлится, сейчас разгар послеобеденной работы, кто-то точно заметит, что лифт сломался. Про наличие телефона я напрочь забыла, а потому удивилась, когда Теодор достал свой и принялся набирать кого-то.
— Связи нет, — спустя минуту попыток заключил он и отложил телефон на пол. — Может, поговорим?
Я пригубила ещё мартини и протянула бутылку мужчине, но тот отказался.
— Валяй. Но я уже, кажется, все сказала.
— Ты же понимаешь, что я просто не хочу, чтобы ты беспокоилась? — его голос звучал мягко и завораживающе. Либо так действовали пять глотков алкоголя.
— Да? То есть вполне нормально поцеловать меня, — я на мгновение смутилась, — и пропасть?
— Ты хочешь, чтобы я сказал, что на работе испытания пошли не по плану, я чуть не спалил свой кабинет и не угробил себя? — теперь он сам потянулся к бутылке. — И что вчера я провел половину дня в травматологии в полуобморочном состоянии?
Ещё один глоток. Мне надоело чувствовать себя виноватой.
— Мог бы и потом написать. Рассказать. Я бы могла, например, чем-нибудь помочь. — Злости больше не было, осталось лишь сочувствие.
Теодор молчал. Я тоже. Открытая бутылка переходила из рук в руки. Вытаскивать нас из коробки не спешили, а я, признаться честно, не спешила отсюда выбираться.
— Я боюсь, — в какой-то момент мужчина разорвал молчание тихим, еле слышным голосом. — Элла, у меня всегда все плохо заканчивается. Как видишь, даже проект, над которой я работаю, может принести вон какие проблемы. Что уж говорить о близких людях.
— Твоя сестра?
— И она тоже. Самый близкий мне человек ушел так рано, — он тяжело вздохнул. — Любой, с кем мне хочется сблизится, в итоге страдает.
— Ты говоришь, как шаблонный книжный злодей. — Хотелось закатить глаза, как это любила делать Ада, но я старалась сохранять серьезность, насколько абсурдной бы ни была ситуация. — Да и с начальством все нормально.
На мгновение я вспомнила тот взгляд, полный ярости, когда Теодор в крошки разбил ноутбук в коридоре. Можно было бы и согласиться, что кто-то действительно вполне мог пострадать из-за него, но я гнала прочь эти мысли. Возможно, это было неправильно, но треть бутылки мартини во мне отказывалась цепляться за верное решение.
— Роберт… он везучий черт, хоть и не раз уже подставлялся из-за меня. Но ты — другое дело. — Он залпом допил оставшуюся пятую часть бутылки и поморщился. — Я НЕ ХОЧУ, чтобы с тобой что-то случилось. Но очень ХОЧУ тебя поцеловать.
— Так на кой черт ты устраиваешь это идиотское представление?! — Все происходящее взбесило меня до такой степени, что я перешла на крик, после которого где-то снаружи лифта послышалось движение.
В глазах Теодора плескалась нерешительность, он сомневался, но спустя секунду в них зажглась искра смелости.
— Плевать, — еле слышно пробурчал он себе под нос и резким движением оказался в сантиметрах от меня.
Рукой задел ту самую открытую бутылку мартини, которая со звоном покатилась по полу, но, к счастью, алкоголя в ней уже не было. Мужчина жадно прильнул к губам, от чего по телу разошлись волны мурашек, а где-то в районе груди скрутился плотный узел. Словно в первый раз. Словно до этого не было ни того неудавшегося поцелуя, ни того другого, в темноте, инициатором которого была я сама.
— Эй! Есть кто в лифте?!
Те слова, которые мы так ждали последние, наверное, минут десять, теперь не имели никакого смысла. Я почувствовала властные, но нежные руки, зарывшиеся в мои густые волосы, и все места на теле, которых он касался, будто пронзали миллионы иголок.
— Больше никаких секретов, ладно? — прошептала ему в губы, он кивнул и аккуратно положил мою голову себе на плечо, а затем громко постучал по стене.