С другой стороны тут же отозвались:
— Только не паникуйте! Мы скоро вас вытащим!
— А кто застрял-то? — чуть поодаль раздался женский незнакомый голос.
А я приподнялась с довольно удобного плеча и дотянулась до оставшейся полной бутылки мартини.
— По второй?
Теодор кивнул.
Сколько времени прошло в нашем вынужденном заточении, сказать было сложно, зато от бутылки не осталось почти ничего, может, треть. Когда двери лифта наконец со скрипом и совершенно нехарактерным им скрежетом кое-как раздвинулись в стороны, я увидела где-то на уровне своих глаз — а сидела я все еще на полу — пол этажа, вероятнее всего нашего, потому что ниже были еще одни двери лифта. Присев на корточки, на нас во все глаза вылупилась Ада, Роберт и ещё с десяток зевак, решив поглазеть на этих везунчиков, сумевших сломать лифт, только начав подниматься. Только завидев нас, подруге понадобились пара секунд, чтобы осознать увиденное и, согнувшись ещё сильнее, заржать так громко, что это было слышно и на несколько этажей выше. Она оперлась рукой на Роберта, до куда смогла дотянуться, а это оказалась область бедра, и ткнула в нас указательным пальцем, видимо, желая что-то сказать, но задыхалась от приступа неконтролируемого смеха. «Начальство» смерил нас оценивающим взглядом, затем попросил всех собравшихся покинуть коридор, так как, по его словам, сейчас начнется операция по вызволению пострадавших.
Пострадавшими нас можно было назвать с большой натяжкой, разве что от перепитого алкоголя. Теодор сидел, все так же прислонившись спиной к стене, откинув голову и вытянув ноги, на которых со всеми возможными удобствами улеглась я, сложив руки на груди. Где-то в другом конце валялась пустая бутылка из-под мартини, а вторая, еще не полностью пустая, покоилась под рукой мужчины. Роберт наклонился к нам.
— Значит так, — начал он слишком серьезным тоном, — вы же знаете, как иногда бывает, что лифт вдруг падает вниз и разрубает пополам выползшего наполовину человека?
Хорошее начало, ничего не скажешь.
— Так вот это не наш случай. Наши лифты оборудованы дополнительными тросами, которые не должны позволить случиться беде. — Он похлопал по не до конца открытым дверцам. — Вперед. Живо.
Я нехотя встала, опираясь то на мужчину, то на стенки лифта, и с трудом вылезла из кабинки. Ада смерила меня укоризненным взглядом и, довольно больно схватив за локоть, потащила прочь по коридору.
— Да пусти ты! — Уже у кабинета я вывернулась и освободилась. — Сама же виновата!
— Я? Это ты пропала на час с лишним хрен пойми где, а потом нашлась пьяная в лифте, и кто знает, чем вы там занимались.
От этих слов я невольно улыбнулась, но тут же взяла себя в руки. Да, мы выпили немало, но даже в таком состоянии я умела здраво мыслить. Так мне казалось.
— Ага, отправила меня за мартини, потом проследила, вырубила лифт и делаешь вид, что не при чем.
Наши препирания могли продолжаться ещё долго, если бы не появившийся из ниоткуда Роберт.
— Лифтом я займусь. Вами двумя, — он грозно посмотрел на меня, а затем обернулся куда-то за спину, — тоже. А теперь живо работать. Забирай ее куда-нибудь, чтобы не мешалась.
В себя я пришла с окончанием рабочего дня. Оказалось, Ада дотащила меня до подсобки, где я разложилась на некогда лежавшем в центре кабинета мягком ковре. Чувствовала себя совершенно превосходно, словно не всосала почти целую бутылку мартини часов пять назад. На телефоне были несколько непрочитанных от Теодора.
— Все хорошо?
— Как ты?
Записав голосовое в ответ, наконец выползла к подруге, которая уже переоделась в черное платье из привычных брюк, рубашки и халата.
— О, живая. Вовремя, через пятнадцать минут идем к Эве. — Она окинула меня изучающим взглядом. — Но ты сегодня больше не пьешь.
Естественно, никакие запреты я слушать не собиралась. Тоже быстро надев похожее платье, но с закрытыми рукавами и более глубоким декольте, мы дошли до кабинета именинницы. Вечеринка только-только началась, Пэм болтала с какой-то девчонкой в халате, Жан носилась с пластиковыми стаканами, а сама Эва принимала поздравления от только пришедших. Праздник на работе — это, конечно, то еще удовольствие, особенно если, по словам Ады, «начальство» был не в курсе. Эва пригласила только близких и Теодора, Роберт для нее был, скорее, занозой в заднице, хоть и поддерживал все безумные идеи.