Глава 2. Утреннее отрицание
Вера проснулась от запаха кофе.
Не просто кофе — а того самого, единственного, который мог вытащить её из самого глубокого сна. Аромат обволакивал её, как тёплое одеяло, проникал в каждую клеточку сознания, нашёптывая: проснись, мир ждёт, день начинается.
Это было странно по двум причинам. Первая: она ещё не подключила кофемашину — вчера так и не дошли руки разобрать путаницу проводов и найти нужную розетку. Вторая: пахло её любимым сортом — эфиопской арабикой с нотками бергамота и едва уловимым оттенком карамели, который она не покупала уже полгода из экономии. Та самая, из маленькой обжарочной на Чистых прудах, где бариста с татуировкой колибри на запястье всегда спрашивал: "Как обычно, Вера?"
Солнце било прямо в глаза — острое, утреннее, безжалостное. Оно проникало сквозь окно под таким углом, что превращало пылинки в золотой рой, танцующий в воздухе. Вера зажмурилась, перевернулась на другой бок и нашарила телефон — 7:43. Нормальное время. Нормальное утро. Обычное, рациональное, объяснимое утро понедельника.
Вчера она просто переутомилась с переездом. Стресс. Новое место. Мозг любит подкидывать странные сны в такие моменты — это научно доказано. Она даже читала об этом статью. Или видела пост в инстаграме. Или ей рассказывала Лиза, которая начиталась популярной психологии и теперь всё объясняла через призму подсознательного.
Она встала с матраса (который лежал у стены, именно там, где она его и оставила, где ему и положено быть) и, щурясь от солнца, побрела на кухню. Ноги сами находили путь между коробками — мышечная память о вчерашних блужданиях в темноте.
Кофемашина стояла подключенной. Чёрный лаковый корпус блестел, словно его только что протёрли. Провод был аккуратно смотан и закреплён специальным держателем, который Вера точно помнила, что потеряла ещё при прошлом переезде. Рядом — чашка свежего кофе. Пар поднимался от неё ровной струйкой, рисуя в воздухе эфемерные узоры.
— Мураками, — позвала Вера, и её голос прозвучал хрипло со сна. — Ты научился варить кофе? Решил стать котом-баристой?
Мураками вышел из-за угла с таким выражением морды, будто хотел сказать: "Серьёзно? Ты серьёзно спрашиваешь? У меня лапы, женщина. ЛАПЫ. Без противопоставленного большого пальца. Какой кофе?"
На холодильнике висели магниты. Обычные детские магниты в виде букв, всё ещё в заводской упаковке. Нетронутой. Запечатанной. С ценником.
Вера выдохнула, и её дыхание взметнуло чёлку. Конечно. Логично. Она вчера просто забыла, что сама сварила кофе. В полусне. Это бывает. И подключила кофемашину — на автопилоте, механически. И... передвинула матрас обратно к стене во сне? Лунатизм. Бывает. У её двоюродной сестры был лунатизм, она однажды во сне пыталась приготовить яичницу. Правда, на утюге, но детали не важны.
Она взяла чашку (идеальной температуры — не обжигающая, но достаточно горячая, чтобы согреть ладони) и пошла в комнату одеваться. Кофе был именно такой, как она любила — не слишком крепкий, с правильным балансом горечи и кислинки. Даже молочная пенка была взбита под правильным углом. Стоп. Под углом? С каких пор у пенки есть углы?
Вера открыла коробку с вещами и замерла.
Коробка была пуста. Идеально, стерильно пуста, как будто её только что купили в магазине.
Вся её одежда висела в шкафу. По цветам — градиент от белого через все оттенки серого к чёрному, потом бежевая гамма, потом цветные вещи, расположенные по спектру. Как радуга. Как в тех инстаграм-аккаунтах об организации пространства, на которые она подписана, но которым никогда не следует. Джинсы отдельно — от светлых к тёмным. Свитера отдельно — по толщине материала. Футболки сложены в идеальные квадраты, как в бутике. Между плечиками было ровно два сантиметра. Она это видела. Чувствовала. Два сантиметра пустоты между каждой вещью.
— Так, — сказала Вера вслух, и её голос дрогнул. — Это уже не смешно. Это даже не странно. Это... это...
Она достала телефон и набрала подругу Лизу. Гудки казались бесконечными.
— Алё? Вер? Ты чего так рано? — голос Лизы был сонным, недовольным.
— Лиз, ты вчера приезжала помочь мне с вещами?
— Вер, какие вещи? Ты же сказала, что сама справишься. "Я сильная независимая женщина, мне не нужна помощь" — это твои слова. Я вчера весь вечер сериал смотрела. Про серийного убийцу, который оставляет оригами на местах преступлений. Хочешь, расскажу?
— Нет. То есть... потом. Лиз, ты точно не приезжала? Может, с ключами от Максима? — Максим был их общим другом и единственным человеком, у которого теоретически могли быть запасные ключи.