— Сережа, это очень плохая идея. — Только когда я услышала ее слова, я поняла что в помещении находится еще один человек. Слева от меня все это время стояла уже не молодая женщина, в белом медицинском халате поверх теплой одежды. — Ты посмотри на нее, девочка ведь сейчас потеряет сознание, а ты хочешь ей показать родных в таком состоянии?!
— Не знаю, Люб, но я бы на ее месте тоже хотел бы увидеть родных, в каком бы состоянии они не были. — Лейтенант отпустил мою руку и они продолжили о чем-то спорить с женщиной в халате. Я прекрасно их слышала, но слова мозгом не воспринимались. Я все стояла и смотрела на ближайшую ко мне простыть, которой был накрыт какой-то продолговатый предмет. В какой-то момент мне просто стало интересно, что же там под ней и я протянула руку чтобы ее приподнять. Под простыней лежала бабушка, но наверное если бы на ней не было такого знакомого обруча и бус, то я никогда не узнала бы ее. Лицо ее было обезображено и все залито кровью. Я услышала вскрик женщины слева от меня, но все это не имело больше никакого значения. Мозг не выдержал такого зрелища и меня обволокла темнота.
Пробуждение было не из приятных, сильно болела голова и в нос тыкали ватой, от которой шел резкий и неприятный запах. Открыть глаза удалось не сразу, веки как-будто налились свинцом, но через пару минут мне это удалось. Похоже что меня бесчувственную перенесли обратно в кабинет к лейтенанту и уложили на диван. Надо мной нависло лицо той женщины в белом халате, кажется лейтенант назвал ее Любой.
— Ну как она? — Услышала я голос лейтенанта.
— Физически похоже в порядке, ну а эмоционально как сам думаешь? — И уже обращаясь ко мне спросила. — Доченька, ты помнишь где ты?
— Да, спасибо, я помню. — Я попыталась сесть на диване и лейтенант помог мне. — Извините, такого раньше со мной не случалось. Я не хотела доставить вам столько беспокойства.
— Что ты доченька, что ты. Разве мы не понимаем. Говорила же я тебе старый ты дурак, не стоит ей смотреть на родных.
— Пожалуйста, не нужно ругаться. Мне действительно необходимо было их увидеть. Расскажите мне пожалуйста что произошло?
Лейтенант с Любовью переглянулись и он спросил.
— Может быть тебе поехать домой и отдохнуть, а завтра снова придешь и я все тебе раскажу?
— Нет, мне нужно знать, я не смогу ни спать, ни есть пока не узнаю что случилось.
— Давай, расскажи ей все, хуже уже не будет. А я пока заварю ей крепкого чая с сахаром.
— Хорошо. — лейтенант подошел к столу и взял с него открытую картонную папку, после чего сел рядом со мной на диван. — Мы уже провели начальное расследование. По всей видимости что это был несчастный случай. Твои мама с бабушкой подъезжали к перекрестку, на котором сломался светофор и показывал зеленый свет во все стороны. В это же время к перекрестку подъезжал КамАЗ с ковшом снегоочистителя. Из-за домов и сугробов они не видели друг друга до самого последнего момента. КамАЗ ехал не быстро и попытался затормозить, но дорога была очень скользкой и удар получился сильным. Водитель КамАЗа в аварии не пострадал, ты должна была видеть его с семьей, они сидел в коридоре возле моего кабинета, когда ты пришла.
— Да, я видела мужчину с женщиной и ребенком. Но вроде бы у него была забинтована рука?
— Да, после столкновения он разбил ею лобовое стекло, пытаясь вытащить твоих родных и оказать им помощь. К сожалению, это было бесполезно, они умерли сразу в момент удара.
— Что теперь с ним будет?
— Пока не знаю, назначат судебное разбирательство, суд и решит. Сейчас он под подпиской о невыезде. От себя могу сказать только то, что судя по показаниям свидетелей, он действительно не виноват. В той ситуации он сделал все что мог. Но ты можешь дополнительно подать на него в суд. Если ты этого хочешь, то сейчас я с твоих слов составлю заявление и мы прикрепим его к делу.
Я сидела и не знала что ему ответить, внутри была только пустота. Потом я вспомнила глаза женщины, жены водителя КамАЗа, которыми она смотрела на меня, когда я заходила в кабинет. Я вспомнила их маленького сына, который сидел на коленях у матери и не мог понять почему та плачет и от этого сам хныкал. Водитель КамАЗа не смог поднять на меня глаза в тот раз.
— Нет, я не хочу писать никакого заявления. — После того, как я увидела свою бабушку под той простыней, отрицать свершившийся факт уже было невозможно. Теперь с этим мне придется жить, но при всем том горе, которое я испытывала, я не могла себе и представить, что должен был чувствовать сейчас водитель КамАЗа и его жена. В моем случае все самое плохое уже случилось, им же предстояли еще месяцы мучительного ожидания решения, которое вынесет суд. — Я могу написать заявление о том, что ни в чем не виню водителя КамАЗа?