- А почему не к рукастому сразу? - пианистке тоже стало интересно.
- Потому, что он не в курсе, что горшок недосох и с ним надо очень осторожно. Местные на него даже дышать боятся. Как высохнет, письмо рукастому напишу. Не дай свет испортит! Местные его считай в двадцать рук делали больше двух дней. Стол только втроём крутили а уж месили сколько … жалко будет, если сломается.
- По-любому сломается. А если не сломается то в печь не поместится, - вынесла вердикт пианистка.
- А если не сломается и поместится, - возразила я, - и обожжётся нормально, то такая посуда сразу всем нужна станет и придётся местным только таких гигантов и делать.
- Ну да, - согласилась пианистка, - и придётся рукастому ещё одну печь делать для таких вот гигантов. Плакала его стройка!
- Почему плакала? Ровные брёвна мы знаем где взять. Натаскаем. Всё лучше чем с нашими кривулинами и сучками бороться.
- О! Вот ты и будешь таскать! У тебя теперь грузоподъёмность повышенная и с грузом ты даже веселее, чем без груза бегаешь. Вот и будешь весело и вприпрыжку таскать здоровенные брёвна, - съязвила она.
- Вместе будем бегать! Тебе короткая и рукастый такой инвентарь сделают, в который бревно поместится и будешь рядом со мной бежать … с высунутым языком. А если по дороге нечаянно бревном по голове получишь, так и ничего! У тебя же там кость! - не осталась я в долгу.
- Ясное дело! - нашлась с ответом пианистка, - тебе же такой инвентарь ни в жизнь не сделают! Зачем тебе инвентарь, если ребёнка туда не засунешь а больше ты ничего и не таскаешь?
- Так уж и ничего? А кто … - ответ то я придумала, только мне не дали его высказать. Гладкая и не дала.
- Хватит! - крикнула она, - вы чего? По любому поводу теперь цапаетесь? Стенки горшка уже волнами пошли от ваших споров! Сказала же — не дышать!
- Где? - испугались мы и уставились на горшок-гигант.
- В инвентаре! Пошли отсюда. Я вам дом покажу.
Шышь нам а не дом! Посмотреть на него мы смогли только снаружи. Хозяин дома был в каком-то походе а без его разрешения … теперь пианистка поняла, что я чувствовала, когда не смогла попасть в дом всех богов. Сейчас съехидничает что-нибудь.
- Зря я с тобой бегаю! Тебя ни в один приличный дом не пускают! - не заставила она себя ждать.
- Тебя теперь тоже не пускают, - показываю пальцем на якобы открытую дверь.
- В дом богов меня пускают! А без людей … проживу как-нибудь.
- А я и без богов проживу! - получила? Попробуй высказаться круче!
- Что, правда помочь хотите? - переспросила гладкая.
- Да с чем тут тебе помогать? Ты, благодаря своей железяке на палке и так не сильно утруждаешься. А вот зарезать кого-нибудь пожирнее, я бы не отказалась, - пояснила свою позицию пианистка.
- Есть тут один. Не сильно жирный но всё-таки. Только я его два дня уже не встречала. Не хочет он больше со мной встречаться. Если так дальше дело пойдёт, то мне придётся питаться местными зайцами а это такая гадость … по ночам тут ещё кто-то шарится но я их так и не смогла разглядеть. Так что, если не заходить дальше вглубь, то перспектив нет. А заходить вглубь, я так понимаю, у вас времени нет. Но вы можете мне с другим делом помочь! Надо панцирей местных двустворчатых побольше насобирать и неровной отправить. Причём, брать нужно только панцири, что бы я смогла их в хранилище переправить. Всё, что в панцирях нужно выскоблить и выкинуть. И брать нужно все панцири, даже сломанные. Справитесь?
- Я так понимаю, это тоже не та задача, с которой ты бы без нас не справилась. В чём подвох?
- На месте поймёте, - ехидно улыбнулась гладкая.
- Наверняка, гадость какую-то задумала. Наверное хочешь, что бы мы тебя всю дорогу «добрым словом» вспоминали?
- А ты думаешь, что «вся радость жизни» должна доставаться только мне?
- Тоже аргумент, - согласилась пианистка, - а под словом «радость» ты наверное имела в виду «гадость»?
- Вы справитесь! Я в вас верю! - «вдохновила» нас гладкая на трудовые свершения.
И вот теперь, эти самые свершения мы и совершаем. Подвох в задании действительно обнаружился и подвох этот заключался в условии «все панцири». В том числе и панцири сдохших двустворчатых. А если учесть, что и живые ракушки не сильно хорошо пахнут то дохлые — просто омерзительно. Все инструменты, которые я сделала из деревяшек мы потом выбросили но следующие пару дней, которые мы провели в дороге, нам казалось, что этот мерзкий запах всё равно рядом с нами. Вот уж удружила нам гладкая! Много «добрых» слов мы про гладкую придумали. Особенно пианистка. Она это умеет.