Мы шли к центру деревни. Под исполинским корнем, походящим на свод, лежал ровный круг из камней — кострище. Вокруг него собралось пять человек. Старейшины.
Старый Куал — согбенный, будто ветром искривлённый, но с волевым стержнем. Это чувствовалось. Глаза ясные, цепкие, как у зверя, что прошёл много испытаний, но не сдался.
Ат-Го опирался на копьё. Весь как сухой кустарник, переживший не одну засуху. Когда он говорил, голос его хрустел, как старая кора на морозе.
Эриша — худая, с лицом, покрытым сетью морщин. В её взгляде застывшая боль. Она словно видела мир сквозь мутный туман.
Мартин возвышался не говоря ни слова. Каменный исполин со множеством шрамов, будто выточенный временем и ветром. Он был неподвижен, как скала, но от одного взгляда дрожь пробирала всё тело.
И в центре — Во. Тот, кто говорил редко, но, если произносил хоть слово, замолкали даже птицы. В его молчании было больше, чем в целой речи. В нем ощущалась мудрость всего рода.
Когда я подошёл, все повернулись. Один из воинов приблизился, взял мою ладонь и молча вдавил в тыльную сторону круглый металлический диск. Горячий. Я вздрогнул, но не от боли, от неожиданности. Он будто вошёл в кожу, оставив след. Метка Гостя.
— Кто ты? — спросил Ат-Го.
Старейшина внимательно оглядел меня с головы до ног. Я почувствовал себя беззащитным ребёнком. В его глазах читалась заинтересованность, смешанная с опасением.
— Меня зовут Стив, — ответил я. — Я… не знаю, как оказался здесь. Я просто пытаюсь понять. И выжить.
— Зачем пришёл в эти земли? — спросила Эриша. — Что ты ищешь?
— Ответ. Возможно… путь домой.
Они переглянулись. Во взглядах нет враждебности, но есть настороженность, смешанная с чем-то неясным. Почтение? Страх?
Куал произнёс:
— Он выжил после встречи с Ератой.
Мартин тихо кивнул. Он не говорил. Он констатировал факт.
— Он видел её, и вернулся, — добавил Ат-Го.
Тогда Во заговорил. Его голос был глубоким, будто глухой гул в пещере.
— Он не один из нас. Его привели духи. У него знак.
— Какой знак? — спросил я недоумевая.
Во посмотрел будто бы внутрь меня. Глубоко. Сквозь.
— Следуй за мной.
---
Меня вели молча. Мимо кривых хижин, увитых лианами, вдоль водостока, заросшего илом. Немного погодя вышли к месту, которое племя называло Храмом.
Выглядел Храм, словно груда бетона, заросшая травой. Обычные руины, на первый взгляд. Но стоило войти внутрь, и я замер.
Широкие проходы, начищенные остатки кафеля, остатки витрин и холодильников, разметка на полу. Всё это я знал. Я слишком хорошо знал.
Это был торговый центр. Старый. Технологичный. Осколок цивилизации, которому местное племя поклонялось, словно божеству.
Здесь всё ещё пахло сыростью и металлом. Некоторые пролёты рухнули, но центральный зал остался невредим. Пол был почти ровный. В стене зеркало, целое, чуть потускневшее. Перед ним алтарь: груда мелких костей, плетёные амулеты, обрывки ткани. Ритуальные подношения, собранные поколениями.
— Без метки сюда нельзя, — произнёс один из старейшин. — Здесь живут духи тех, кто был до нас. Это место — память о них.
Я подошёл ближе. Посмотрел в зеркало и увидел себя. Грязного, осунувшегося, с воспалёнными глазами и щетиной. Но взгляд не зацепился за усталое лицо. Он скользнул ниже. Туда, куда я давно не смотрел. На шею.
С правой стороны, у основания шеи, явно выделялась татуировка — A.R.C.H.E.I.
Я задрожал от осознания: это не просто татуировка, это Метка судьбы.
Старейшина подошёл ко мне. В руках он держал надблиду. Потрепанную временем металлическую пластину. Треснувшую, выцветшую, будто вырезанную машиной. На ней изображён человек, стоящий в доспехах, с копьём. На его шее явно видна та же самая метка.
— Он был, — произнёс старик. — И вернулся. Мы ждали. Это ты.
Я смотрел на табличку и чувствовал, как всё вокруг замирает. Не от страха. От понимания: этот мир когда-то был другим. Прошлые поколения жили в нём. А нынешние всё забыли.
Я ничего не сказал. Только стоял, слушая, как капает вода где-то в глубине бетонного строения.
---
Вечером, я сидел у тлеющего костра, рядом с хижиной. Тело устало, но разум был слишком живым, чтобы уснуть. В темноте слышались звуки. Странные, чужие, неприятные. Словно кто-то скребётся на грани слышимости.
Дари подошёл молча. В руках он нёс свёрток из плотной ткани.
— Это… от моего отца, — сказал он, не глядя мне в глаза. — Он ушёл в Неправильную пещеру. Тогда ещё никто не знал, что с ней что-то не так. Только потом поняли. Оттуда никто и никогда не возвращается.