— Пусть путь станет видим.
— Пусть шаг станет твёрдым.
— Пусть тьма отступит пред Знаком.
Мне накинули на плечо повязку воина — чёрную, с серебристой нитью. Вручили копьё с гладким древком и выгравированными на нём символами. Остриё блестит будто новое, чистое.
Я опустился на колено перед старостой, и в деревне воцарилась абсолютная тишина. Женщины опустили глаза, мужчины напряглись, словно перед битвой. Староста Во поднял руку.
— Ты не наш, но несёшь наш знак. Ты прошёл через Ерату и вернулся, — проговорил Во торжественно и громко. — Ты вступаешь на Путь. Не ради славы. Не ради силы. Ради истины. Принеси нам истину о том, что скрывает тьма!
В груди болезненно кольнуло от осознания важности момента. Я ощутил груз ожиданий целого народа и страх — вдруг я не справлюсь. Но голос был твёрдым, когда я ответил:
— Я сделаю всё, что в моих силах.
Тишина.
Даже птицы умолкли.
Я поклонился, сел на дорожку, в позе лотоса, как показывал Дари.
Ветер качнул листву, и мне показалось, что деревья прислушались.
Воины отступили.
А я встал. С копьём. Со свёртком от отца Дари. С грузом мыслей о мёртвом Маркусе. С вопросом, что гложет изнутри:
— Кто я такой на самом деле?
ГЛАВА 4 — НЕПРАВИЛЬНАЯ ПЕЩЕРА
Я вышел ещё до рассвета. Дымка стелилась по земле, липла к ногам. Сердце билось гулко и тревожно. Я не мог избавиться от мысли, что этот путь может стать последним. В памяти крутились слова старейшины: «Ты идёшь не ради славы, а ради истины». Сжав копьё крепче, я сделал шаг в неизвестность, подавляя страх и напоминая себе, что выбора нет.
Трава под ногами была влажной, холодной — как кожа мертвеца. Воздух щекотал ноздри терпкой сыростью, в нём чувствовалась напряжённость, будто сама природа затаилась, наблюдая. Ни крика птицы, ни шороха зверя.
***
Чем дальше я заходил, тем тяжелее становилось дышать. Казалось, джунгли сгущались вокруг меня, превращаясь в живой лабиринт. Я постоянно чувствовал на себе чужой взгляд, хотя вокруг не было ни души. Листья шептали, корни цеплялись за ноги, словно сами джунгли хотели остановить меня. Я шёл, заставляя себя не думать о том, что может скрываться за очередным поворотом.
Время приближалось к полудню. Всё вокруг дышало. Это не ветер. Дыхание. Ритмичное, вязкое, будто поднимается от перегретой земли.
Пар висел в воздухе. Не туман. Тяжелее, гуще. Жар словно был не из-за солнца, а сам по себе, как будто этот лес пытается сварить кого-то внутри себя.
Каждый шаг давался с усилием. Мох проваливался под ногами, цеплялся за обувь мягкими мясистыми волокнами.
Тишина. Только низкое, гулкое жужжание.
Это было похоже на гудение чего-то знакомого.
Я почти слышал. По ощущениям, из-за горизонта вот-вот должен был появиться вертолёт, летящий на низких оборотах. Но не появился. И звук не приближался. Он просто был... Я тряхнул головой. Нет, бред. Откуда здесь техника или...?
Но чувство оставалось. Словно память рисует фантом, чтобы не сойти с ума от того, что не может объяснить.
На плече повязка — знак воина. В руке — копьё. И это придаёт решимость идти дальше.
Я продолжил путь.
Заросли становились плотнее. Некрупные деревья переплетались корнями, нависая сверху, будто обрушивая листву мне на голову.
Липкие капли падали с веток прямо на лицо, стекали по шее, под рубашку. Пахло горькой смолой и чем-то мясным.
Над головой зависла стайка крошечных насекомых. Один сел мне на щёку, обжог кожу, и тут же исчез.
Я хлопнул по нему на автомате. Кожа горела.
— Отлично. Замечательно, — выдохнул я, натирая на лице след от укуса.
Я остановился, попытался осмотреться, казалось, будто весь лес дышал.
Шаг. Ещё один.
Я присел на корточки, коснулся земли: влажная, тёплая, будто живая. Что-то здесь не так.
Иногда возникает ощущение, что тропинка под ногами формируется по мере движения. Будто меня ведут. Не к цели, а вглубь.
Слева лежал ствол поваленного дерева, он был покрыт чем-то вроде мха, но мох дрожал. Точнее, пульсировал. Я отступил на шаг. Нет. Никакой тропинки больше не было. Только переплетения корней, висящие лианы, липкая парящая влага. Повернулся и понял, что за спиной тоже всё заросло. Лес дышит. Он здесь. Вокруг. Надо мной. Под ногами.
В голове всплыл обрывок того кошмара. Сна, где земля шевелилась, а трупы висели на железных деревьях и смотрели на меня с укором.
«Не сюда», — будто шепнул кто-то.
Я замедлился, чувствуя, как участилось сердцебиение. Но идти назад не вариант. Назад пути нет. Пришлось двигаться дальше.
Ноги вязли, лес не хотел отпускать. Корни выползали из-под земли, лианы опускались всё ниже, один за другим на пути появлялись стволы, будто нарочно. Несколько раз я сворачивал, и снова выходил к тем же узловатым деревьям.