«Собеседник в зеркале смеётся, но отвечает правильно… Вторая спираль зашевелилась».
На обложке вмятина, будто от кольца с печатью. Нужно будет разобраться.
Залатал щели в хижине, перебрал старое тряпье, вынес гниль. Как можно было настолько запустить столь важное место?
Наступил вечер. Я сел у входа в хижину, приводя мысли в порядок и обдумывая, что успел сделать за день и что ещё предстоит. Взяв массивное полено, активировал плазменный резак на минимум. Руки сами знали, что делать. Я начал вырезать и настолько увлёкся, что даже не заметил как солнце почти скрылось. Когда очнулся, словно от гипноза, передо мной предстал шедевр.
Фигурка, которую я создал, — это изящное произведение искусства. Девушка с луком, в динамичной позе, словно застыла в момент твёрдого решения. Её фигура тонкая и грациозная, с лёгкими изгибами, подчёркивающими юность и силу. На голове лёгкий венец или корона из веточек, что придаёт ей образ лесной нимфы или охотницы. В руках её длинный лук, натянутый и готовый к выстрелу, а взгляд полон решимости и вызова.
Она стоит на корнях дерева с массивным стволом, грубой корой и ветвями, уходящими вверх и в стороны. Напротив - огромная тень с ярко пылающими углями глаз. Тень смотрит прямо на девушку, но она не проявляет страха - её взгляд полон вызова и уверенности.
Образ фигурки передаёт баланс между природой и силой духа: юной смелостью девушки и мощью тени. Каждая деталь подчёркивает её решимость.
Я поставил фигурку у входа в хижину.
Желудок напомнил о себе урчанием, и я решил повторить утренний «кулинарный подвиг», продолжив готовить странную бурду. Смешал порошок из каких-то сухих измельчённых листьев, коренья, воду. Попробовал. Поморщился:
— Н-да. Она права. Отвратительно.
Вылил всё под куст.
---
Уже стемнело, когда я услышал шаги.
Она появилась из-за деревьев, неся на плече мешок, из которого торчал толстый мясистый хвост. Молча подойдя, скинула мешок у веранды. Достала внушительный тесак, отрубила ногу и положила на стол. Кинула комочки — аналог хлеба, и с вызовом уставилась:
— Всё как обещала. Теперь ты.
Я молча подал фигурку.
Она выдохнула:
— Вот это да-а-а…
Она взяла свой мешок и протянула мне.
— Забирай всё. Мне и комочков хватит. Я себе еще поймаю, лёгкая добыча.
Ты это сам сделал?
— Хотел бы сказать «по наитию», но скорее, просто руки помнили.
— Ты странный, но мне нравится, что получилось. Думаю, мы сработаемся.
Она забрала фигурку и ушла, не оборачиваясь.
Я остался сидеть. На столе лежали мясо и хлеб.
Может, впервые с того пробуждения — я не выживал, а жил. Может, впервые — я не был один.
---
Утром следующего дня я шёл без цели. Просто бродил по деревне, дыша утренней свежестью. Под ногами потрескивали мелкие камешки. Кто-то вдалеке чинил крышу. Слышался лай прыжколапов. День был сонный, тёплый, ленивый.
Свернув в переулок, побрёл ещё куда-то. Ноги сами несли меня. Незаметно для себя я оказался у подножия пологого холма. Пыльная тропа вела вверх. И я пошёл. Когда поднялся, увидел площадку покосившейся беседки, ржавые качели, старый сломанный забор, вросший в землю, и костровище.
Место напоминало детский развлекательный городок старого мира. Одна часть была не пригодна для использования.Другая сохранилась почти нетронутой — круглая выложенная площадка с каменным валуном и фреской на высокой арке. Перед ней стояла женщина, с сединой в волосах, заплетённых в свободную косу. Пожилая, но крепкая, в видавшем виды жилете поверх сарафана. Перед ней, в полукруге, сидели дети лет семи-восьми. Шептались, смеялись вполголоса, толкали друг друга локтями. Но стоило ей поднять руку — стихли.
— Видите этот камень? — она кивнула на валун, где были высечены десятки имён. — Это не надгробие. Это память. Они ушли в лес. Их вылечили. Не мы. Она.
Она умолкла на некоторое время, а подумав, произнесла:
— Мы её не зовём. Мы её не молим. Мы просто помним… и остерегаемся.
Я подошёл ближе. Глянул на фреску.
Тёмная стена, на ней фигура женщины: страшная, вытянутая, узловатая. Волосы словно паучьи лапы, расходятся в стороны. На лбу — прогоревший круг, обугленная дыра. В одной руке она держит сноп сухих злаков, в другой — человеческий череп. Лицо не выражало злобы, но выглядело чуждо. Взгляд прямой и холодный, таящий в себе много тайн. Внизу круг, и в нём символы, линии, руны, стрелы. Всё будто вращается, хотя изображено неподвижно. По периметру круга надпись:
> «Живой. Больной. Ерата ждёт. Время придёт. Тебя найдёт»
Я вздрогнул. Эти слова зацепили меня и вызвали неприятное чувство.