Но в лицо прилетел кулак, обмотанный кожей. Звук хруста. Голова взорвалась звоном. Я остался в сознании, но тело отказывалось двигаться.
Где-то рядом — топот. Улюлюканье. Кто-то крикнул:
— Зуа-кхан! Тул’шек нэма! Хрук-ат венар — хрук-ат мэсса!
— Мэткэ... он е плэм'… — Яны-ра Куал... — жж'ра в жаровню! Шшевый!
Из-за хрипов и боли в голове донеслось эхом:
— Метка племени... у него… — Это племя Куала… — На жаровню! Свежак!
И тут перед глазами всплыло системное сообщение:
> Языковой пакет сгенерирован. Распознан. Установлен. Перевод в реальном времени активен.
— …а чего он не отключился? — Говорю, ещё дышит! Живой, тварь!
— А ну! —
Второй удар. В этот раз точный. Темнота сомкнулась, как волчья пасть
ГЛАВА 6 — МЯСНИКИ
ВНИМАНИЕ! ГЛАВА СОДЕРЖИТ В СЕБЕ СЦЕНЫ НАСИЛИЯ И ЖЕСТОКОГО ОБРАЩЕНИЯ С ЧЕЛОВЕКОМ! НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ К ПРОЧТЕНИЮ ЛИЦАМ НЕ ДОСТИГШИМ 18 ЛЕТ; ЛЮДЯМ С НЕУСТОЙЧИВОЙ ПСИХИКОЙ И СЛАБОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМОЙ. ЧТЕНИЕ ДАННОЙ ГЛАВЫ МОЖЕТ ВЫЗВАТЬ ДИСКОМФОРТ, СТРЕСС И СИЛЬНУЮ ЭМОЦИОНАЛЬНУЮ РЕАКЦИЮ.
Очнулся в полумраке. Рёбра ныли, голова пульсировала болью, губы слиплись от жажды.
Потолок над головой закопчён, будто в этом помещении жгли костёр и дым поднимался к потолку. Стены — из ржавого металлолома, искорёженных труб, обломков плит. Воздух густой, как болотная гниль, пах гарью и старой кровью.
Я пошевелился. Это что? Цепи? Меня приковали? Попробовал пошевелиться — тугие кандалы, врезаются в кожу.
Клетка... Просторная, но всё равно — клетка. Сварена из кусков железа и гнутой арматуры. Углы скреплены строительными бинтами, местами шрамы грубой сварки. Как всё здесь — по-варварски. Грязно. Небрежно. Слепили из того, что под руку попалось. Но в месте с тем, функционально. Без шанса на побег.
— Очнулся… — раздался хрип сбоку.
Я повернул голову.
На противоположной стороне сидел измученный человек весь измазан, будто тело вынули из дымной печи. Лицо худое, глаза глубоко ввалились, но в них всё ещё тлел слабый живой огонь.
— Астервол, — представился он. — Когда-то охотник, теперь мясной запас.
Усмехнулся безрадостно.
— А ты кто? С виду не из наших. И всё же… — он прищурился и взглянул на руку, — Метка... Так ты всё-таки из наших. Новенький? Вот уж не думал, что меня ещё помнят и что ещё не похоронили… даже помощь прислали. Только вот ирония в том, что помощь попала в ту же клетку.
Он безразлично скользнул по мне взглядом, и тут же остановил его в районе шеи. Безразличие сменилось шоком.
Я пожал плечами не понимая, что во мне его так напугало.
— У тебя на шее татуировка?...
А. Платок. Давно сдвинулся... Думаю, не только он это заметил.
Раздались разговоры по ту сторону клетки. Грохот. К замку подошли трое. Провожатые. Или конвоиры...
Закопчённые лица, на плечах шкуры, на поясе крюки и верёвки.
Один что-то буркнул, открыл решётку. Второй щёлкнул кандалами и снял их с моих запястий.
— Вставай. Шрам ждёт.
Меня вывели наружу. Я шёл спотыкаясь и пытаясь рассмотреть и запомнить как можно больше из того, что меня окружало.
Лагерь будто нарыв на теле старого города. Повсюду палатки, сооружённые из баннеров и флагов, когда-то рекламных. Теперь просто ткань. Костры горят прямо на плитке. По углам ограждённые костры из половинок машин. На стенах обугленные символы. Дети чумазые, во множественных шрамах, полуголые, одетые лишь в какие-то обрывки старых тряпок - играют с человеческими костями. Смех. Вонь.
Мы прошли мимо своеобразной жаровни, высокой, как алтарь. Изнутри пылал огонь. Над ним - рамы, прутья, зажимы. На камнях рядом следы… не еды. Людей.
Я смотрел. Не мог отвести глаз. К горлу подкатил ком. Это место жрало.
Дойдя до конца лагеря, я увидел уцелевшее здание. На нём висела старая, выцветшая вывеска:
NODUS ENERGIAE 3-A // LOCUS OFFICINAE
В правом нижнем углу поля зрения всплыла сноска перевода:
ЭНЕРГОУЗЕЛ 3-А // СЛУЖЕБНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ
Переводчик работает. Отлично. Значит, когда-то это был энергоузел. Теперь — тронный зал варвара.
Мы прошли внутрь. Нос прошиб резкий запах дешёвого пойла, гари, копоти. В глаза бросились «трофеи»: черепа, щиты, ковры сплетённые из волос, горы крупных человеческих костей и фигуры из них.
В конце зала, в самом центре, на платформе из сваренных балок, сидел ОН. Шрам.
Половина лица обожжена и напоминала маску, другая — будто обтянута кожей, и в ней нет ни капли живого. Во лбу врезана пластина. Чёрные глаза прожигали дыру в том, на кого он смотрел.