Я попробовал её сдвинуть, но она не открылась. Я толкнул плечом. Скрипнула, но поддалась.
Первое, что я увидел — стол. На столе среди бумаг лежал батончик. Нелепо обычный, совершенно неуместный здесь. Я поднял его, и упаковка рассыпалась в прах, оставляя лишь обрывок с датой. ...до 2305 го… Что это значит? Сердце болезненно ёкнуло — это будущее или далёкое прошлое? Бессилие и страх смешались во мне в горькую смесь. Мир сжался до этого странного батончика, нелепого свидетеля моей потерянности. Это получается срок годности истёк ещё в 2305 году? И тогда в голову закралась мысль: и какой сейчас год?
Очень хотелось есть. Но батончик уже отжил своё, а голод, после таких перегрузок и многовекового стазиса только усилился.
Дальше был шкафчик или что-то похожее на него. Дёрнул — дверка не поддалась. Ударил ногой, чуть не потеряв равновесие. Рама в районе замка отогнулась. Дёрнул на себя дверь, та с неохотой открылась. На верхний полке аккуратно лежали какие-то серые штаны, и белая футболка. Одежда сильно пахла плесенью, но все лучше, чем в трусах щеголять.
Пол качнулся — не просто дрогнул, как от проезжего грузового транспорта, а будто под ногами прошла волна. Я опустился на колени. Землетрясение? Или… геотермальные воды?
Наружу не было окон. Внутри по прежнему никаких звуков. Только я, тишина и это место, где всё знакомое и чужое одновременно.
Что это за чертовщина?
Я стоял в этой комнате уже, кажется, добрую вечность. Пыль, стены будто из живого металла: местами гладкие, местами тронутые временем и коррозией. Потолок уходил в полумрак и сложно было понять, где он заканчивается. Всё казалось слишком тихим, слишком стерильным, как будто само пространство боялось потревожить тишину.
Я пошёл вдоль стены разглядывая странные выступы-прожилки, то ли проводка, то ли вены. Справа обнаружилась конструкция вмонтированная в пол. На первый взгляд просто странная мебель, не то кресло, не то ложемент. Я наклонился осматривая её внимательнее.
На ложе виднелись тонкие, почти незаметные иглы и изогнутые опоры, словно под человеческое тело. В районе затылка — кольцо, в которое вмонтированы крошечные манипуляторы, почти как лапки насекомого. Холодок побежал по спине. Что это было? Орудие? Медицинское устройство? Пыточная установка?
Стало не по себе.
В голову закрались мысли, от которых хотелось отвлечься.
А если бы не сбой капсулы? Сколько ещё я бы пролежал? Лет сто? Тысячу? Может, я и не должен был очнуться вовсе. Может, моя очередь умереть просто не наступила? А вдруг это и есть забвение? Не смерть, не боль. А просто медленное растворение. Блуждать всю мою оставшуюся жизнь в старом комплексе лаборатории. Никто не помнит. Никто не придёт. Ничего не осталось.
И вдруг... щелчок.
Тонкий, как от лопнувшей нити, но в этой глухой тишине — словно гром.
Вся комната вздрогнула. Где-то защелкало что-то ещё. Потолок окрасился мягким, холодным светом. Стена напротив мигнула, вспыхнул узкий экран. Воздух дрогнул, и я рванулся к двери.
В этот момент она захлопнулась.
Я ударил кулаком. Металл не поддался. Рядом загорелась сенсорная панель. Я положил ладонь.
— Signum biologicum ignotum, — прошипело из динамика. Голос был плоским, синтетическим.
Фраза повторилась ещё раз на другом языке. Потом ещё. Я ничего не понял, только почувствовал, как по коже пробежал холодок. Но наконец система словно нашла нужный язык:
> «Обнаружен неподтверждённый субъект. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Проявление агрессии может привести к активации систем безопасности. Примите позу ожидания: лежачее положение лицом вниз, руки за голову. Дождитесь прибытия первого освободившегося дипломированного специалиста».
Свет стал ярче. В полу что-то замигало.
Я стоял, прижатый к двери, с бешено колотящимся сердцем. И понятия не имел, что делать.
Я стоял, глядя вглубь комнаты, в себя, в пустоту. Голос в голове всё ещё звенел — “примите позу ожидания...”. Абсурд.
Но я лёг.
Да, как идиот. Да, лицом вниз, руки за голову. Несколько минут я просто лежал, чувствуя, как холод пола впитывается в кожу сквозь одежду. Прислушался. Ни шагов, ни звуков, ни... ничего. Только моё дыхание и сердце, стучащее в ушах, отбивающее тревогу.
Прошло, наверное, минуты две. Или пять. Кто их теперь считает?