Запрос: активировать протокол «Идеальный_Воин_017»?
Примечание: активация приведёт к критической нагрузке на организм.
Риск преждевременного износа: высокий.
Подтвердите решение.
Я застыл на полушаге. Система ждала выбора.
Но я уже знал ответ.
— Нет, — прошептал я. — Не время последнего аргумента. Пока просто... БЕЖИМ!!!
Запрос отменён. Режим гибернации.
Красный луч прорезал воздух, на стене вспыхнул разрез. Бетон осыпался, дым пополз по тоннелю. Мы рванули дальше.
Тоннель изгибался, как кишка: грязный пол, дырявые трубы. Свет заморгал, умирая. Шаги машины приближались. Она не спешила. Знала, что догонит.
— Вниз! — крикнул я, заметив пролом в полу. Мы прыгнули. Удар. Пыль. Боль в лодыжке. Но мы были живы.
Наверху раздался жуткий вой металла. Охотник спустился к краю разлома, уставился вглубь. Его механические пальцы-щупальца потянулись к нам сквозь щель, но не смогли достать.
Он начал пробивать путь. Орудие сдвинулось, заряд накопился.
— Он стреляет! — рявкнул Астервол.
Я схватил его за плечо и бросился вперёд. Раздался грохот. Луч прожёг потолок тоннеля — и тут же… обвал. Глыбы сорвались с потолка и потянули вниз каменную массу. Проход обрушился, перекрыв путь преследователю.
Тишина. Только пыль и слабое мерцание искр в стенах.
Мы упали на пол. Слышно было только собственное дыхание.
— Он не прошёл, — выдохнул я.
— Пока, — добавил Астервол.
Свет окончательно погас.
Мрак подземелья навалился со всех сторон. Я включил фонарь. Луч осветил коридор — узкий, облупленный, с ржавыми подтёками. Вдоль стен и потолка десятки труб и толстые кабели.
Вдалеке что-то капало.
— Ну, — прошептал я, — добро пожаловать на нижние уровни.
А город… затаил дыхание.
---
Мы передвигались осторожно. Свет от фонаря подрагивал, освещая нам путь. Пыль всё ещё висела в воздухе. Кроме нашего дыхания, тишину прерывало только редкое капанье откуда-то сверху.
Вдруг фонарь осветил рельефное изображение. Оно занимало почти всю высоту стены. Объёмные буквы, в ладонь толщиной, изъеденные временем, но всё ещё говорящие громче любых слов. Каждая будто выдолблена в бетоне специально, чтобы не стёрлась ни за сотню, ни за тысячу лет. Изображение было выполнено с машинной точностью. Когда-то оно было чётким и внушительным, но сейчас глубокая трещина прошла вдоль всех букв, от чего некоторые из них осыпались, но это не помешало нам прочитать текст.
ECHO N-0X
— Что это? — спросил Астервол, подходя ближе.
Я провёл пальцами по камню. Шершаво. Пыльно.
— Станция, — выдохнул я. — Название. Как у вокзалов или портов, чтобы встречали поезда и указывали путь.
Астервол нахмурился.
— Поезда? Это… духи или существа?
Я усмехнулся грустной усмешкой.
— Это… были такие длинные железные машины. Они возили людей по рельсам, как корабли по морю, только по суше. Точнее, под землёй. Сотни в день. Без усталости.
Он потрясенно взглянул на гравировку, будто представлял этих мифических железных зверей.
— И всё это… просто исчезло?
Я кивнул. Мысль ударила сильнее, чем могла бы.
— А теперь, — тихо добавил я, — это… надгробие.
Слова… будто выбиты в память городу. Чтобы он не забыл. Чтобы никто не забыл, что здесь когда-то была жизнь. И что она здесь же умерла.
Астервол провёл рукой по трещине:
— Зачем они оставили это?
— Чтобы мы нашли, — прошептал я. — Чтобы хоть кто-то знал, что они… были.
Мы стояли молча. Под землёй. На мёртвой станции, где вместо света — тьма, вместо голосов — капли, а вместо тысяч людей — двое, что сбежали от охотника. А над нами буквы. Когда-то сияющие, а теперь, выбитые на память.
---
Коридоры сузились. Стены покрыты влагой. Металл здесь не сверкает, он гниёт. Местами, ржавчина сползала хлопьями, обнажая внутренние вены конструкции. Где-то сверху стекала вода или что-то не сильно похожее на неё: кислое, густое. Образовывались пятна на полу. Запах старой крови и изоленты ударил в нос. Свет то прерывался, то снова горел, словно дыхание умирающего, это действовало на нервы.
Я сверился с маршрутом. Голографическая стрелка мерцала в углу пол зрения, но всё ещё исправно вела к цели.
— Сюда, — кивнул я. — Спуск. Технический уровень для обслуживания станции.
Астервол замер. Его взгляд цеплялся за тени. Он чувствовал себя неуютно.
— Это место… оно… давит на голову... — Голос охотника дрожал. — Мне слышится шёпот и голоса из-за стен.
— Не слушай, — выдохнул я. — Тут давно не осталось тех, кто говорил по-человечески. Твой разум с тобой играет.
Вниз вела лестница с обрушенными перилами и скользкими ступенями. Я решил идти первым. Внизу нас встретил зал, судя по вывеске, для техперсонала станции. Внимание притянула панель с мигающим индикатором и обугленный стол, а рядом…