Не марш. Не шаг. А дрожь. Словно ноги не держат, словно тело идёт против воли.
Я активировал оптику, чтобы детальнее его рассмотреть. Зум.
Когда-то это был мужчина. Военный. Лицо расплавлено, половина головы металлическая. Внутри роится сеть. Провода, как сосуды. Но глаза… всё ещё человеческие. Или были когда-то.
До наших ушей долетели обрывки фраз. Он что-то бормотал. Говорил с собой? С сетью?
— ...они ушли… я не ушёл… я остался… я служу… я… я…
— Стив… — прошептал Астервол. — Его же… он же…
— Не человек, — хрипло сказал я. — Уже нет.
Это не машина. Это не заражённый. Это… отголосок технологичного прошлого. Бывший человек, встроенный в систему. Может быть, как те, на станции. Только этот не сумел спастись и тихо уйти. Он сломался, но остался в теле.
— Уходим, — тихо сказал я. — В обход. Ни звука.
Мы шли вдоль перегородок. Я отключил оптику, слишком больно смотреть на того, кому никак не помочь. Астервол лишь крепче сжал рукоять копья.
Город не был просто мёртвым. Он был… больным. Как организм, в котором клетки воюют друг с другом. Где нейроны не слушаются, а иммунитет пытается убить свои же системы и органы.
Мы свернули к тоннелю. Впереди замаячил силуэт, стоящий посреди дороги. Похоже, металлический. Не двигается.
— Сканер, — прошептал я.
> Объект: автономный дрон поддержки.
Статус: заблокирован. Активируется только в экстренном режиме.
— Он… спит? — удивился Астервол.
— Или делает вид. Обойдём.
Мы прошли мимо очень медленно и осторожно, стараясь не делать лишних звуков. Дрон не шелохнулся, только мёртвые линзы оптики проследили за нашим перемещением. И когда мы уже почти прошли…
> Щёлк.
— Контакт! — рявкнул я.
Сработал сенсор движения. Не на нас, а на то, что было за нами.
Тот ходячий, тот… остаток, он нас почувствовал и преследовал.
Он шёл. Шаркал. И говорил.
— Я… вас вижу. Вы… живые… это ошибка. Вы не должны быть. Нет доступа… нет доступа… устранить.
Дрон ожил. Глаза загорелись.
Я сжал зубы.
— Бежим!
И снова бег. Сквозь мрак, сквозь разруху. За спиной топот и гул. Мир обрушивался. Город просыпался. Как голодный потревоженный хищник.
---
Диспетчерская держалась на честном слове и ржавом металле. Мы ввалились внутрь, захлопнув за собой дверь, и за несколько секунд превратили вход в завал. Железный ящик, обломки панелей, старый облезлый шкаф — всё пошло в ход. Стены дрожали от грохота снаружи, но сюда они не вошли.
Я стоял, прислушиваясь, был слышен только гул в трубах и отдалённый свист ветра на улице.
Я подошёл к оконному проёму, отодвинул тряпку, что когда-то была шторой. Город застыл в сумраке. Трещины шли по стенам, как вены. Ветви плюща цеплялись за руины, будто пытались удержать их от падения.
И среди этого мёртвого величия — купол. Широкий, с трещиной в верхней арке. Здание пряталось за остатками сквера и ржавыми конструкциями, но я узнал его сразу.
Музей.
Когда-то, центр знаний, гордость эпохи. Сейчас — остаток памяти, осколок прошлого, которого уже нет.
— Музей, — выдохнул я.
Астервол подошёл ближе, взглянул через плечо.
— Это твой храм? — спросил он. Голос осторожный. Не насмешка, а попытка понять. — Храм прошлого?
Я кивнул.
— Верное предположение, только он не мой - национальное достояние. Хранилище. Там собирали предметы… из других эпох. До войны. До падения. До нас.
Он нахмурился, оперся о стену:
— И зачем? Мы умираем в настоящем. Что нам даст прошлое?
Я не ответил. Ответ был. Горел внутри, как уголь под пеплом. Но не для него. Не сейчас.
Взгляд скользнул по разрушенному городу. Всё здесь умирающее. Но музей… он стоял. Он хотел, чтобы его нашли. Он молил, чтобы память которую он хранил, досталась будущим поколениям.
Я сжал рукоять ножа и пробормотал:
— Мы должны пойти туда.
---
Мы выбрались из диспетчерской с другой стороны, через заваленный шлюз, где раньше, возможно, был технический выход. Проползли через ржавый лаз, один за другим, пригибаясь под арматурой. Пыль щекотала нос, и каждый вдох казался слишком громким.
Город был тише обычного, не безмолвен, нет. Он слышал нас. Вдалеке что-то звякнуло. Ветер прошелестел между обломков, шевельнув оборванные провода. Склонив головы, мы шли, прячась от возможных взглядов.
— Смотри, — Астервол указал вперёд. — Камень, на нём кровь...
Я осмотрелся. Следы лап. Переломанные плиты. Что-то волокли.
— Быстро, — выдохнул я. — Пока не вернулось.
Но оно вернулось.
Из-за угла выскользнула фигура. Низкая. Сгорбленная. Передние лапы с костяными наростами. Глаза словно стеклянные линзы, без зрачков. Морда в пятнах слизи. Тварь замерла, и в следующий миг прыгнула.