Наконец, он заговорил:
— «Четвёртые сутки. Экипаж не отвечает. Связь больше не работает. Механики ушли вниз. Я остался. Кто-то должен был остаться. Чтобы передать хотя бы что-то.»
На заднем плане прозвучал стук. Он обернулся. Камера дрогнула.
— «Если кто-то смотрит… просто знайте. Мы пытались бороться. До конца.»
Он встал и пошёл к двери, еле передвигая ноги. Камера успела заснять, как он взял жетон,поцеловал его и положил на консоль.
Кадр замер. Запись сменилась. На новой - пустой зал. Механический голос за кадром начал отсчёт:
— «Архивация завершена. Отключение системы через… 10… 9… 8…»
Я не стал досматривать. Нажал «Стоп».
— Он остался, — тихо сказал я. — Один. И всё равно остался.
Астервол подошёл к жетону, что всё ещё лежал на панели. Прикоснулся.
— У них была вера. Не в богов. Друг в друга. Это… страшнее. Потому что это настоящее...
Я кивнул. Грудную клетку сжало от того, что даже спустя века кто-то остался... ждать.
В этот момент где-то вдали что-то щёлкнуло. Металл. Что-то медленно зашевелилось. Кто-то… поднялся?
Я выключил панель. Архив погас.
— Пора идти, — сказал я.
— Да, — согласился охотник. — Но теперь… не просто убегая. А зная, что было до нас.
Коридоры стали шире. Стены здесь в худшем состоянии, чем на верхних уровнях. Везде залегли глубокие трещины, местами встречались обугленные участки. Всё ещё пахло жжёнными проводами и чем-то сладковато-гнилостным. Едва ощущалась пульсация в стенах. Станция будто не умерла окончательно. Она... Болела. И сейчас находилась в предсмертной агонии.
— Осторожно, — прошептал я, глядя в зумбинокль. — Движение. Справа.
Астервол кивнул, сжал копьё. В его глазах застыла сосредоточенность.
Интерфейс дал о себе знать:
> «Сигнатура: отклонение от стандартной модели. Идентификатор повреждён.
Источник: неизвестен.»
Мы пробирались вдоль стены, стараясь не производить лишнего шума. Кабели свисали с потолка, некоторые ещё не застыли до конца. Пахло озоном. Гравитация здесь то давила, то пропадала вовсе. Часто встречались куски оболочек, отломанные манипуляторы, части шлемов.
И… звуки. Ловушки тишины, прерываемые металлическим шелестом осколков.
— Это был медблок, — пробормотал я, разглядывая потускневший знак. — Или то, что от него осталось. Заражённый сектор.
Мы обогнули развалины и вышли в ангар. Там, в тени, что-то двигалось. Нет, кого-то несли. Два силуэта. Машины. Примитивные, но живые. На их плечах лежала третья фигура. Расчленённая. Когда-то это был человек. Или кибер. Теперь он управлял марионетками. Большая голова болталась на кабелях. Лицо стёрто, но глаза открыты.
— Ближе не подходи, — сказал я. — Это поводырь.
Астервол замер.
— Поводырь?
— Как тот, неподалёку от музея... Живой маяк. Он подчинил этих.
В этот момент один из роботов повернул голову в нашу сторону, но не на нас, а к стене. Свет от его сенсоров прошёл рядом.
Мы замерли.
Марионетка исследовал стену и потерял интерес.
— Он нас не видит, — выдохнул я. — Поводырь не активен. Ещё один шаг, и они исчезнут.
Мы стояли, не шелохнувшись, пока фигуры не растворились в тени.
Астервол выдохнул и нервно побарабанил пальцами по древку копья.
— Вот это было близко.
— Слишком, — подтвердил я.
Справа виднелась старая лестница вниз. Металлическая. Шумная. Но она вела к шлюзу.
— Почти пришли, — сказал я. — Остался только переход через катакомбы.
— Под землёй? — уточнил Астервол.
— Внутри станции. Под жилым уровнем.
Мы спустились. С каждым шагом вниз становилось всё тише. Глубже. Мёртвее.
Станционные катакомбы встретили нас тишиной. Не обычной... вакуумной. Даже собственное дыхание звучало иначе. Каменные своды, узкие лазейки, арки, проросшие старыми жилами кабелей. Воздух стал тяжёлый, сырой. Запах плесени, масла и гнили таился в каждом уголке.
Интерфейс дрожал, то появлялся, то гас.
> «Связь потеряна. Навигация временно недоступна.»
— Не нравится мне всё это, — прошептал я. — Как будто тут никто никогда не жил...
Астервол согласно кивнул.
Мы пробирались между колонн. В одном из боковых отсеков виднелся зал с трубами, давно отключёнными. Клапаны вспухшие, панели сползли. В одном из углов следы когтей. Глубокие. Свежие. Но крови не было.
— Здесь кто-то… есть, — сказал я. — Или был.
— Или ждёт, пока мы себя проявим.
Мы продолжили идти. Снизу тянуло холодом. Стены покрыты инеем. Один из встреченных люков был приоткрыт и изнутри шёл тёплый обжигающий пар. Пахло озоном и мясом.
— Мы близко, — сказал я. — Там шлюз. За ним — станция 4109-А. Эвакуационная точка. Последняя.
— Что нас там ждёт? — спросил Астервол.