— Подъём. Пора.
— Куда? — хрипло спросил Астервол, приподнимаясь с пола.
— На суд, — ответил страж. — Совет постановил.
Я молча поднялся. Внутри всё кипело от праведного гнева. Суд? Они ещё и законы придумали в этом захолустье. Что дальше — пытки на рыночной площади?
Астервол рядом стиснул зубы.
— Если суд, то пусть будет суд. Лишь бы это не оказалось фарсом и дешёвой показухой.
Оковы не надели, но окружили плотно. В сопровождении пяти конвоиров с копьями и щитами, мы вышли из подземелья. Поднявшись по лестнице вверх, к свету, направились сквозь арку в центральный зал храма.
Огромные двери с лязгом распахнулись. Залом суда оказался тот же зал телепортации, и тот же храм, в который мы переместились, невольно прервав ритуал поклонения. Похоже, это место играло важную роль в жизни поселения. Здесь никогда не было пусто, здесь выносили приговоры и миловали, а если не проходили суды, то приходили люди и молились ушедшим богам.
Меня и Астервола втолкнули внутрь, под своды гигантского помещения. Зал обставили так, чтобы всем всходящим с первого взгляда стало ясно - подсудимые виновны, и это не обсуждается. Свечи в старинных подсвечниках, гобелены, какие-то символы на стенах, витражи, через которые пробивался утренний свет, мечи с шикарными рукоятями. Обстановка подавляла роскошью и излишеством. Пёстрая толпа жалась к проходу, перешёптываясь. Витражи отбрасывали мозаичные отсветы на пол.
На возвышении расположился грузный жрец, средних лет, обросший многодневной щетиной. Одет он был в длинное тёмное одеяние, расшитое золотыми узорами, шею украшала тяжёлая цепь из широких золотых медальонов. Он поднялся и развёл руки:
— Братья и сёстры! Я! Ваш справедливый жрец Магнарис Сакраэн, приветствую вас в столь знаковый день! День, когда боги хотят узнать насколько крепка наша вера! Они послали нам испытание! — вещал он громким голосом.
— Или возможность поживится нашими вещами, — пробормотал я под нос.
Астервол едва слышно хмыкнул.
— Тише ты, — шепнул. — Тут за шутки в костёр кидают.
Но было поздно.
Магнарис умолк, взгляд метнулся в нашу сторону, глаза сузились. Толпа тоже замерла. Один из охранников шагнул вперёд и резким движением хлопнул меня тыльной стороной перчатки по затылку. Я качнулся, но не упал.
Магнарис одобрительно кивнул стражнику и, как ни в чём не, бывало, продолжил:
— Они отказываются назвать, где спрятали наш артефакт! — голос жреца перестал быть торжественно-пафосным, и уже звенел на грани истерики. — Отказываются платить! Отвергают вину! Это воровство! Они осквернили наше святилище! Вторглись в священную церемонию! По законам нашей веры им полагается... — он сделал паузу, с наслаждением смакуя слова, — очищение огнём! Казнь! Через сожжение!
Толпа в зале напряглась. Кто-то ахнул. Сожжение на костре... Такого не было уже более двадцати лет. Кто-то одобрительно зашептался.
Я напрягся. Астервол прищурился и едва заметно качнул головой: «Готов». И только мы хотели начать действовать, как раздались шаги. Чёткие. Уверенные. За спинами охраны раздался холодный голос:
— Довольно!
Люди расступились. Вошла она.
Кэролайн.
Не юная, но красивая. Выглядит строго, без излишеств. Высокая, с точёной фигурой. Волосы собраны в идеальный пучок. Одета в серый костюм в стиле прошлых эпох с зауженной юбкой, чёрные перчатки, аккуратная рубашка под воротом. На груди знак Совета — серебряная печать, сплетённая с эмблемой города Валмарен.
Она окинула зал внимательным взглядом. Писарь поднёс копию обвинительного документа, что была у Магнариса.
— Жрец, ты требуешь девяносто один серебряный, — чётко произнесла она, читая свиток. — Повреждён витраж центрального купола, разбит старинный подсвечник… и… — она нахмурилась, — совершена успешная попытка кражи священного артефакта? Кто это сюда приписал?
Магнарис вспыхнул возмущением:
— Так они… подходили к пьедесталу! Почти коснулись!
— Почти, — с нажимом повторила Кэролайн. — Не похитили. Не унесли. Не повредили артефакт. Но ты уже вносишь это в обвинение как свершившийся факт? Ты... подтасовываешь материалы и доводишь до абсурда мелкое нанесение урона?
Жрец замер, как пришибленный. Тон Кэролайн не повышался, но в нём был лёд.
— Протокол слушаний требует неукоснительной точности. Ты нарушил порядок, подменив обвинение. — Она свернула бумагу, передала писцу и вынула уже другой свиток, оформленный по всем правилам и законам. — Вот обновлённый документ. Только факты. Без истерик. Без выдумок.
Она шагнула ближе к нам. Пауза.
— Суд проведён согласно нашим законам. Это постановление о возмещении материального ущерба. — Она обратилась к Магнарису — И мы, несмотря на твои эмоции и желания, — не дикари.