Я поправлялся. Пил отвар, ел странную кашу с кислинкой. Местные обходились со мной дружелюбно, но настороженно. Только мальчишка, Дари, болтал без умолку. Он рассказывал местные легенды.
Я смотрел сквозь листву. Небо было обычным. Слишком обычным. Голубым. Но чем дольше смотрел, тем сильнее что-то внутри сжималось. Облака странно двигались. Ветер шевелил листья, но небо оставалось мёртвым.
Дари вымолвил:
- Плохое небо. Злое. Не смотри туда долго.
ГЛАВА 3 — ТЕ, КТО НЕ ВОЗВРАЩАЮТСЯ
Проснулся на том же месте. Подстилка из сухой травы и шкур уже не казалась чужой. Сквозь щели в навесе пробивался неровный свет. Солнце ещё только начинало подниматься из-за горизонта. В воздухе чувствовался дым, болотная сырость и терпкий аромат трав. Тело ломило и болело. На ранах свежие тугие бинты. Болит, значит живой.
Рядом сидел Дари. Он жевал ягоды, молча, будто не замечая меня, но время от времени бросал косые взгляды. В глазах не любопытство, а тревога. Будто ждал, что я должен о чем-то сказать. Что-то... подтвердить.
Я приподнялся на локтях, сдерживая стон, и осмотрелся. Мальчишка рядом наблюдал настороженно, будто я мог исчезнуть или напасть.
— Не двигайся, — тихо сказал он. Голос стал серьёзнее, взрослее. — Тебя нашёл старый Куал. Ты был один, без сознания.
Он подал глиняную чашу с водой. Вода была тёплая, с привкусом золы. Я пил жадно, как будто только сейчас понял, насколько мучительной была жажда.
— У расщелины, — тихо сказал он. Голос его слегка дрогнул, когда он добавил: — Ерата… редко отпускает своих гостей.
Внутри меня снова шевельнулся страх. Вспомнились галлюцинации, шёпот, висящие тела. Я почувствовал, как мелкие волоски на теле встали дыбом, с трудом заставил себя выдохнуть, отгоняя тревогу.
— Ты не должен был выжить. — добавил он уже шёпотом. — Ерата уносит всех.
— Кто?
Он посмотрел в сторону, будто проверяя, не подслушивает ли кто. Затем наклонился ближе, и сбивчиво прошептал:
— Ерата — старая лесная ведьма. Она лечит тех, кто попал в её лес. Но после её лечения никто не возвращается прежним.— он отпрянул.
Меня прошиб холодный пот. В голове эхом пронеслось воспоминание о пробирающем до костей механическом шёпоте: «Я тебя вылечу». Мгновение я лежал, окаменев от страха, затем спросил тихо, почти боясь ответа:
— А как она выглядит?
— Никто не знает, — шепнул Дари. — Но те, кто видел её, уже не возвращаются…
Он снова посмотрел на меня. Долго. Внимательно.
— Но ты вернулся.
Я ничего не сказал. Только прикрыл глаза. Железные деревья. Висящие тела. Шёпот — «Оно всё ещё лечит». Это не был сон. Не кошмар. Это было нечто иное.
---
Прошло два дня. Я мог уже сидеть, подниматься. Боль отступила. Не ушла, но стала терпимой. Тело ещё не до конца слушалось, но я шёл на поправку. Лекари поили меня густым, горьким отваром с привкусом древесной коры. Ел я что и все. Вязкую сероватую кашу с кислинкой, которая день ото дня казалась мне всё отвратительней. Кислая земля, кислая пища, кислое солнце. И всё же, я жив. Это не может не радовать.
Местные держались от меня на расстоянии, но не смотря на это, я рассмотрел немало жителей. Мужчины сплошь покрыты татуировками и шрамами, женщины носят костяные серьги и тканевые повязки на лицах. Все без исключения бросали в мою сторону настороженные взгляды. Одни смотрели как на чужака. Другие... как на знамение.
Только Дари был рядом.
Он говорил много. Иногда несвязно, иногда речь лилась рекой, выливая на меня то, что уже не раз слышал и выучил наизусть. Он рассказывал легенды. Их было много. Про рыцаря в белом плаще, который шептался с ветром и ездил верхом на бизоне. Про великую жабу-искусительницу, которую пронзили светом. Про героев, утративших имена. И про Ерату, ту самую кикимору из Мёртвого леса.
— Её изгнали, — сказал он однажды, глядя в огонь. — Герой без имени. Он был другой, не такой как остальные. Сильный, с собственной волей. Когда он звал, все шли за ним. Он нёс свет, она не могла противиться и бежала.
— Как его звали? — спросил я.
Дари нахмурился. Губы шевельнулись, но имя не прозвучало. Он будто забыл его в тот же миг.
— Оно… не держится, — пробормотал он. — Мы помнили. Но теперь нет. Только отголоски. Только следы.
Потом, уже вечером, он сказал, не глядя в мою сторону:
— Он ушёл в небо. Но однажды должен вернуться.
Затем тишина. Он не добавил: «Может, это ты». Но я почувствовал эту мысль в воздухе.
---
Удивительно, но проснувшись утром ещё через пару дней, я почувствовал себя намного лучше и смог встать. Дари молча смотрел, как я поднялся без поддержки. Потом сделал призывный жест рукой и повёл.