Экспедиция, прибывшая на место падения метеорита, обнаружила, что небесное тело, пробив атмосферу Земли, упало на берег высокогорного озера Каракель. В результате соприкосновения с водой (предположительно) произошел взрыв большой силы. Взрыв вызвал в соседних районах многочисленные лавины и оползни. В результате взрыва полностью уничтожено озеро. На его месте возник кратер в горах, диаметром шесть километров. Кратер мелкий. По краям воронки обнаружены глыбы льда неизвестного происхождения! Образцы льда отправлены в лабораторию АН.
В направлении взрывной волны замечено некоторое повышение радиации (возможно, за счет разрушения горных пород и обнажения жилы). Образцы пород также направлены на исследования. Работы в районе падения метеорита продолжаются.
Нач. экспедиции М. Зырянов.
Записи обрывались. Последний лист был смят и изорван. Педантичный Никола тут же подклеил его и выгладил утюгом.
Виктор некоторое время молчал, наблюдая за действиями товарища. Никола мог бы поклясться, что в этот миг в неугомонной молчановской голове наверняка одна за другой рождаются версии. Вервин знал, что, когда идеи переполнят приятеля, тот «взорвется». И ему останется только сортировать поток предложений, разбивая их на две группы: а) нелепые и б) допустимые. Наконец лицо Виктора приняло осмысленное выражение.
«Кажется, началось…» — подумал Никола и приготовился слушать.
— Никола, — Виктор поднял взволнованные глаза на приятеля, — а ты понимаешь, что это тайна? Ведь кто-то специально тщательно подобрал все эти бумаги и спрятал в старую макулатуру. А нам ее по ошибке отдали. Ты как, соображаешь — кто?
— Чего «кто»? Кто подобрал и спрятал или кто отдал?
— Давай сначала, кто отдал? Потому что доставать такие секретные сведения может только знаешь какой шпион? Сверхшпион — международного класса. До него не добраться. А если мы вспомним кто нам отдал бумаги, — это же ниточка.
Так. Это была версия номер один. Никола выставил контрпредложение:
— А, может, и не шпион? — Он никогда сразу не поддавался даже на самые заманчивые предположения. Вычитав где-то в книжке, что лозунгом естествоиспытателей древности было: «сомневайтесь», он решил твердо следовать этому правилу и ничего не принимать на веру. Как бы того ни хотелось.
Но Витьку было не остановить. Его воображение работало уже полным ходом.
— Ты что — «не шпион»! А кто станет хранить у себя дома секретные документы?.. Факт — шпион.
— А почему ты знаешь, что они секретные? Вон в американской газете целая статья…
— Это ничего не значит. Секретом часто бывают вещи, о которых все вроде бы всё знают.
— М-мда, — промычал Никола. Последний довод звучал убедительно. А Виктор продолжал:
— Давай лучше припоминать, у кого мы сначала были?
— Сначала — у парня в джинсах.
Мальчишки посмотрели друг на друга, и в глазах обоих запрыгали веселые чертики. Виктор опомнился первым.
— Ладно, кончай смеяться. Парень отпадает, у него одни обои были. Потом?
— Потом ты кипу старых газет притащил.
— А-а, «правильная девочка». Точно… Там еще журналы были… и бумага исписанная… Никола!.. — Виктор хлопнул приятеля по плечу.
— Чего?
— Никола, это она!
— Чего «она»? Шпион, что ли, она?
— Да ну тебя. Не шпионка, конечно, а вот папка синяя из ее кучи. Я тебе говорю.
— Брось. Откуда может быть у девчонки папка с секретными сведениями?
— А у кого же еще? Бабушка коробку из-под телевизора пожертвовала, женщина с ребенком и «профессор»… Конечно, этот старик — тип подозрительный. Так мы у него только сетку с мусором для дворника увели. Что же он — сам в мусор секретные документы закладывать стал? Хотя… Может, и он. А дворник — связной шпионского центра. Слушай, а ты не помнишь, в каком это доме было?.. И девчонка и профессор?..
Никола морщит лоб, задумывается. Дома, лестницы мелькают перед глазами, не останавливаясь. Много их они обежали в тот день.
— Нет.
— И я не помню…
— Что же делать?.. Придется искать, а?
Никола выпятил вперед нижнюю губу.
— А может, это и не секретные документы. Может, это просто… просто… он не договаривает. Так он всегда делает, когда начинает в чем-нибудь сомневаться. Виктор знает это. Знает и то, что нельзя давать волю Николиным сомнениям. Потому что уже много тщательно разработанных операций, построенных на блестящих гипотезах, не выдержали огня Николиных вопросов и сомнений и с треском провалились. И вот, чтобы не дать времени приятелю обдумать возражения, Виктор делает «ход конем».