Никола с размаху ныряет в бумажное море, и Витька старательно забрасывает его, загораживая от дяди Васи. В следующий момент он запихивает остаток найденных бумаг себе за пазуху.
— Ты что здесь делаешь? А? Постой, да это опять ты, Молчанов? А где же второй? — завхоз недоуменно оглядывается.
— Какой второй? — Голос Витьки чист и невинен, как архангельская труба.
И дядю Васю охватывают сомнения.
— Но ты же здесь был не один! Я ясно слышал два голоса из-за ворот.
— Ну что вы, дядя Вася. Ведь не улетел же он.
— Да, действительно, улететь трудновато. — На всякий случай завхоз еще раз подозрительно оглядывает двор с таким видом, будто потерял иголку. При этом он топчется на месте, тащит за собой Виктора, и тот замечает, как вслед за движением дяди Васи куча расползается, обнажая ногу погребенного Николы. Что есть мочи Виктор лягает ногу. Нога прячется.
— Ты чего дергаешься? Сам с собой разговариваешь, по ночам бродишь, теперь дергаешься… Придется тебе до прихода завуча в учительской посидеть. — Дядя Вася, в общем-то, был добрым стариканом. Все ребята это знали, и обманывать его считалось неприличным. Но такова жизнь. И Виктор решается. Незаметно поправив за пазухой шуршащие страницы, он говорит:
— А я, дядя Вася, червей хотел нарыть.
— Червей? — глаза завхоза широко раскрываются. — Ты что, за дурака меня считаешь? — Широким жестом обводит он асфальтированный школьный двор. — У тебя что, черви прямо на гудроне водятся?
— Нет, не на гудроне. — Витька знает про маленькую слабость школьного завхоза и постепенно начинает чувствовать себя хозяином положения. — Хотите покажу?
Дядя Вася колеблется. Черт бы побрал этих мальчишек. И откуда они обо всем пронюхают? В углу заднего двора у голой кирпичной стены у дяди Васи заложена небольшая плантация. Любовно поливает ее по утрам завхоз кефиром. Иногда ему удается достать у строгой супруги остатки супа или каши. На плантации живут и множатся червяки. Отличные красные червяки, на которых так хорошо ранним утром у Литейного моста клюет на Неве плотва. А однажды… Говорят, именно этот случай и совратил завхоза тридцатой школы. У моста поймали леща… Вот почему колеблется дядя Вася. Вот почему тащит он не упирающегося Витьку к тяжелым воротам.
— А черви разве твои? Ведь это воровство.
— Разве они кому-нибудь принадлежат? — Витька делает наивный вид. И дядя Вася попадается.
— Ну… школе. Это ведь в школьном помещении, во дворе. В инвентарном дворе… — Он замыкает ворота на большой висячий замок. — Да скажи ты мне, разве я не дам? Но потихоньку, как тать в нощи… — Дядя Вася скорбно качает головой. Покончив с замком, он вдруг спрашивает: — Ты куда хотишь пойти удить-то?
— На Кировские…
— А-а-а… — дядя Вася разочарован. Во-первых, далеко, а во-вторых, знакомое место. Но Витька уже задет.
— Что «а-а», что — «а-а-а», а вы знаете, да? Вы были?
— Был, был. Ничего путного там, одна уклейка.
— Да, а под мостом сейчас знаете окунь как идет? — Витька ясно слышит, как гудит под ногами Николы пожарная лестница, и стремится во что бы то ни стало заинтересовать собеседника, потому что тот тоже начинает прислушиваться.
— Окунь? — недоверчиво переспрашивает дядя Вася. Такой поворот дела его заинтересовывает снова. — Так куда, говоришь, под мост?
— Ага. — С радостью соглашается Виктор. Теперь Николе путь открыт.
— А как насчет… того, — завхоз делает неопределенный жест, но Витька понимает.
— Не, никто не гоняет. Там и милиционер-то тоже рыбак. И лодка у него… — добавляет он, чтобы уж окончательно соблазнить завхоза.
— Гм, лодка? А ты не врешь, Молчанов?
— Ну, дядя Вася…
— Ну ладно, ладно. Так ты… тово… ты дуй-ка домой. А ежели приспичит с червями, прямо ко мне приходи. Дам. Только один приходи. Понял?.. Так-то.
Получив легкий шлепок по затылку, Виктор со всех ног несется домой.
Итак… Никола оглянулся по сторонам. Все спокойно. Он не сомневался, что не пройдет и получаса, как его изворотливый приятель позвонит у входа. А пока… Он заглянул в комнату мамы. Варвара Федоровна мирно спала, не подозревая о событиях. Никола сбросил рубашку, брюки и тоже нырнул под одеяло. Из вороха сброшенных одежек он извлек стопку исписанных листков, разложил их на полу так, чтобы, с появлением мамы, можно было бы все быстро сунуть под кровать, и погрузился в чтение. Сначала ничего не получалось. Страницы были перепутаны, и между ними никак не находилась связь. Затем, восстановив в памяти прочитанный текст и смирившись с тем, что, очевидно, какой-то кусок рукописи оказался потерянным, он сложил листы по порядку.