«ГОСТЬ, ТЕБЕ БУДЕТ ЗДЕСЬ ХОРОШО: ЗДЕСЬ УДОВОЛЬСТВИЕ — ВЫСШЕЕ БЛАГО»
Николе было хорошо.
— Ты не думай, это слова самого грека. Они были вырублены на воротах его дома. Так вот, сей философ не сомневался в существовании населенных миров. А полтора тысячелетия спустя другого философа за то же самое утверждение сожгли на костре. С тех пор снова прошло много лет, но проблема не решена и сегодня. Ведь никто их не видел, не здоровался за руку. Так что есть они или нет… Большинство ученых считают, что где-то обязательно должны быть миры, похожие на наш. Но находятся и другие, которые убеждают мир в том, что человечество одиноко. Эти — другие — считают, что разум — уникальное и ошибочное явление природы, обязанное случаю. Просто случайность.
Никола обрадовался.
— Вот и мама тоже говорила про случайность возникновения жизни.
— Мама?.. — Юрий Николаевич со стуком опустил поршень в таз с керосином. — Почему мама? При чем тут мама?..
Молодой человек не сразу сообразил, что разница между возрастами, его собственным и посетителя, как раз измеряется авторитетом родителей. Никола покраснел, но повторил твердо:
— Моя мама. Она биохимик и занимается…
В общем-то, он, конечно, не знал, чем она занимается. Но Никола впервые обратился к ее имени как к авторитету. И это оказалось очень приятно. Сколько раз их спор с Витькой прекращался, когда тот произносил волшебную фразу: «А папа говорит». Петр Алексеевич — авторитет. Он инженер и в технике отлично разбирается. Хорошо иметь авторитетных родителей. Неважно, какой они профессии. Главное, знать и верить в то, что свою область труда они постигли в совершенстве. Тогда ссылка на них при необходимости имеет значение истины, не подвергаемой сомнению. Авторитеты очень нужны, когда не хватает собственных знаний.
Николе во что бы то ни стало нужно было что-то сказать о маминых занятиях.
— В общем, у нее особая работа. Там… про происхождение жизни и про космос.
Юрий Николаевич посмотрел на Николу внимательно.
— А где мама работает?
— В научно-исследовательском… — Никола назвал улицу, на которой находился мамин институт. И Юрий Николаевич удовлетворенно кивнул.
— Понятно, звание есть?
— Кандидат биологических.
— Ага…
Это меняло дело. Астроном задумался. Если слово «мама» в двадцать три года уже не звучит так непререкаемо, как в тринадцать, то «кандидат… наук», пожалуй, именно в эти годы находится в зените.
— Ну ладно, теперь о случайности… Ты не слыхал об условиях Юань-Су-Шу-Кордильевского?
Никола помотал головой.
— Понимаешь, китайский астрофизик и польский астроном сформулировали три главных условия, при соблюдении которых из белковой протоплазмы может развиться жизнь до разумного существа…
— Гомо сапиенса, — Никола не мог удержаться, чтобы не ввернуть научный термин. Правда, он тут же поймал себя на том, что идет по стопам своего хвастливого приятеля, и раскаялся. Но астроном ничего не заметил и продолжал.
— Угу. Homo. Коротко эти условия можно перечислить так: ВРЕМЯ, ТЕМПЕРАТУРА, РАДИАЦИЯ.
— А что это все обозначает?
— А вот что: во-первых, центральное светило, ну, как наше Солнце, например, должно равномерно, без взрывов и катастроф освещать свои планеты длительное время.
— А сколько, Юрий Николаевич? Как об этом узнали?
— Ну, примерно, миллиарда три, четыре земных лет. Вывели эти условия на примере, конечно, нашей системы и конкретно — Земли. Потому что пока мы другой такой же не знаем.
— Значит, это все пока «может быть»? — в голосе Николы прозвучало искреннее сожаление. Он подумал: «Вот тебе и астрономия — точнейшая из точнейших наук. Астрономы могут вычислить, где, когда, какая планета должна находиться. Любое затмение предсказать. И вдруг: „примерно“, „может быть“, „вероятно“… Нет, пожалуй, в технике или даже в физике лучше. Там уж, если что знаешь, то наверняка».
Вряд ли Юрий Николаевич обладал телепатическими способностями, но разочарование настолько искренне прозвучало в голосе Николки, что он не мог остаться к нему равнодушным.
— Что значит «может быть»? Что ты имеешь в виду?
— Ну, что все это приблизительно, неточно…
— А ты бы хотел знать все и до конца, и совершенно точно, и неизменно?.. Так знай: абсолютно точных, абсолютно истинных законов нет ни в одной науке. Потому что природа неисчерпаема по своей сложности. Чем дольше люди живут, тем больше они узнают. Это похоже на подъем в гору. Чем выше, тем дальше видно. Но до вершины человечество никогда не доберется. Вершина — это значит дальше пути нет. Нет движения. А нет движения… — Юрий Николаевич остановился и посмотрел на Николу. Мальчик кивнул головой. «Неподвижность — смерть!» — в этом его убеждать не надо. И все-таки…