— Сколько же это получается — один-два процента?
— Не так мало. Около миллиарда только в одной нашей Галактике. А если ограничиться окрестностями нашего Солнца — провести вокруг него сферу радиусом хотя бы в пять парсеков (это примерно шестнадцать и три десятых светового года), то даже внутри такой небольшой области из пятидесяти трех звезд уже три давно привлекают внимание астрономов всего мира. Это звезды: Эпсилон в созвездии Эридана — «оранжевый карлик» класса К-два; Тау в созвездии Кита «желтый карлик», чуть-чуть отличающийся от нашего Солнца и стоящий в классе G-четыре. И последняя — Эпсилон Индуса. Класс К-пять. Звезда, которую, к сожалению, не видно с нашего Северного полушария, потому что она относится к южному небу. Вероятнее всего, у этих звезд есть планеты, на которых очень возможна жизнь.
В прихожей зазвонил телефон, и Юрий Николаевич вышел. Никола думал о далекой планете Росс. Об умирающем, тусклом Солнце, слабо греющем пустынную поверхность планеты. И о жителях, загнанных неизвестной катастрофой в сырые, холодные шахты и душные подземелья. Ему стало грустно.
Юрий Николаевич вошел в комнату сконфуженный.
— Понимаешь, старик, мне срочно нужно убыть по одному делу.
Никола нахмурился. Знал он эти дела. Как будто из комнаты не было слышно, как он это «дело» Леной называл. И чего врать?
— Ладно, я сейчас пойду.
— Только ты не обижайся… Понимаешь, мы еще раньше договорились… А тут я еще мотоцикл разобрал и позвонить забыл совсем…
Где-то в глубине души Николе было приятно, что научный работник, настоящий астроном, хотя и похожий немного на «своего брата пацана», разговаривает с ним, как со взрослым. Но все-таки было отчаянно жаль незаконченного разговора.
— Да нет, я не обижаюсь.
Никола слез со стула и стал искать кепку.
— Погоди, старик. Ты сам с книгой работать умеешь?
— Как это — работать?
— Ну сам можешь, в общем, читать, выбирать то, что тебя интересует, подбирать материалы?..
— А чего же тут сложного?
— Так я тебе покажу кое-что. Хочешь — выбери сам. Юрий Николаевич отодвинул стекло объемистого книжного шкафа и, как по клавишам, провел пальцем по корешкам книг.
— Вот тут все мое богатство.
На полке стояли книги по астрономии. У Николы разбежались глаза. Сначала он вытащил том потолще. Но его страницы слишком густо были испещрены математическими формулами. И он потянулся за другим. Юрий Николаевич повеселел, хлопнул Николу по плечу и сказал:
— Ладно, ты пока посмотри, может быть, тебя что и заинтересует. А я побегу мыться.
В ванной загудело пламя водогрея. Застрекотала электрическая бритва. Полилась вода. Никола после долгого раздумья выбрал книжку в самой красивой обложке. Разноцветные слова названия звучали таинственно и прекрасно: «Вселенная, жизнь, разум» И. С. Шкловский.
— Юрий Николаевич…
— Ну, брр… Да? Выбрал?
— Ага. Я еще вот что хотел спросить. Если все когда-то родилось, потом развивается и стареет, как человек, то все должно и умереть?..
— Конечно! Уф-ф-ф, бр-р-р!.. Это ты, бр-р-рат, пр-р-равильно понял… Ах, ч-черт! Мыло прямо в глаза… Умереть, чтобы дать жизнь новому, молодому…
— Значит, придет время — и Земля умрет?
— Обязательно… Скончается по всем правилам.
— А как же тогда человечество, люди? По-моему, этого не может быть.
Дверь ванной комнаты с треском распахнулась. На пороге предстал астроном в трусах с намыленной физиономией.
— Вот так диалектика, здорово живешь! Как это не может быть? И даже скорее, чем ты предполагаешь. Модель Солнца давно рассчитана, и не одна. Так что предсказать его дальнейшую эволюцию не проблема.
— А как?
— Что — как? Судьбу Солнца?.. Эх, жаль, это так быстро не объяснишь. Ну ладно, кратенько… Слушай. Наше светило уже не молодо. Водород — главное топливо — в его середине сильно «повыгорел» и почти наполовину заменен гелием. Температура сейчас в центре Солнца примерно четырнадцать и шесть десятых миллиона градусов. А главный источник энергии — протон-протонная реакция. Ну ладно, это тебе пока непонятно. Четыре с половиной миллиарда лет наше светило уже во всяком случае находится в пределах главной последовательности. Об этом можно судить хотя бы по возрасту Земли. Пока Солнце устойчиво. Но через несколько миллиардов лет оно состарится совсем. Температура резко уменьшится, оно сожмется. Под влиянием огромных давлений в центре начнется интенсивный тройной гелиевый процесс. Ну, — астроном на минутку задумался, — ведь к тому времени, в общем, весь водород сгорит, то есть перейдет в гелий. А гелиевый процесс — это как взрыв огромной силы. Оболочка Солнца вспухнет и может даже вовсе слететь. Тогда остаток нашего Солнца — его ядро — превратится в сверхплотный белый карлик и постепенно остынет. А может взорваться и рассеяться в газовую туманность. И то и другое будет смертью звезды.