– Кажется, замыкание. Теперь придется перебирать и сушить контакты. Нужна новая заплатка, а ткани пока нет. О чем только думали твои микросхемы?
Артем слегка коснулся губами лба андроида. Она не могла «забыть» о повреждении. Значит, где-то в голове коротнул процессор. Придется перебрать и его.
Наведя порядок на кухне, Артем достал из тайника ключи и, подхватив андроид 6.0.1., отправился в запертую комнату.
***
Ни одна душа – ни живая, ни механическая – не должна была видеть содержимое комнаты. Здесь, среди кучи испорченных микросхем, проводов и запасных частей для AN–6.0.1., во всю мощь работал синтезатор. Последние годы всю свою зарплату ведущего биоинженера Артем тратил на покупку необходимых деталей для «Ани».
Сначала все складывалось удачно. Как биоинженер он имел доступ к проекту «Андроид 1.0.», мог использовать любые материалы, бесконечно тестировать новые гипотезы и экспериментировать с синтетической кожей, долгими ночами просиживая в лаборатории. Его разработки пользовались успехом, и руководство закрывало глаза на некоторые нарушения протокола утилизации отбракованных экземпляров. Артем использовал эту возможность и, пока корпоративный проект «Андроид» едва обновился до версии 3.0, его «Аня» обновилась до шестой, все больше и больше принимая очертания той, что… Нет. Он до сих пор боялся додумать эту мысль до конца.
А потом кто-то в компании попался на продаже технологий конкурентам. Меры безопасности усилились и прогресс проекта «Андроид 6.0.1.» застыл. Добывать необходимые детали, выносить образцы кожи за пределы компании, стало невозможно. Пришлось изобрести способы выращивания кожи в домашних условиях. На поддержание работы синтезатора и обеспечение жизнедеятельности «Ани» уходило все. Денег катастрофически не хватало.
Конечно, в лабораторных условиях компании все эти процессы не требовали бы столько усилий и ресурсов. Но тогда проект «Андроид 6.0.1.» стал бы собственностью компании, а «Аня» хранила память той, что…
Он не мог ее отдать.
Сегодня она смеялась. Шутила… Артем не учил ее этому, он только оцифровал живые воспоминания. Значит, она развивается самостоятельно. А еще она, кажется, чувствует. Конечно, тут нужна серия тестов. Способность андроидов чувствовать пока никто не доказал. Но он так хотел в это верить! Он верил! Сегодняшний день был особенным. Значит, нужно продолжать. Нужно стать руководителем проекта. Верхушку проверяют меньше, а возможностей для работы больше.
Домашний синтезатор выращивает новую кожу месяцами, и иногда Артем боялся запускать «Аню». Без кожной изоляции она могла сломаться от любого механического воздействия. Как сегодня, например. А рассказать ей кто она теперь, он не решался. «Аня» думала, что тяжело восстанавливается после аварии. Ее механический мозг сам все объяснил.
– Новую заплатку придется подождать, Анюта, – бормотал Артем, откручивая пластины на затылке застывшего андроида. – Пальцы пока закроем изолентой, чтобы внутрь не попала пыль. Но ты этого не увидишь. Хочешь, включу твой любимый джаз? Подожди секунду… Готово. Что-то нужно придумать с головой. Кажется, мне нужен магнит. А где нам взять магнит посреди ночи? Разве что разобрать уплотнитель на дверце холодильника. Но тогда холодильник перестанет закрываться и ты будешь ворчать. Может, заклеить его скотчем, как думаешь? Шучу, шучу… Там, кстати, на входной двери сломалась ручка. Действительно, в этом доме скоро все развалится…
Тихо беседуя с шестой версией при свете ночной лампы и под мерно гудящий синтезатор, Артем аккуратно вынимал и прочищал микросхемы и контакты, проверял надежность старых кожаных заплаток. А в это время за окном взошла луна, освещая стену с портретом смеющейся блондинки.
Семь лет назад, глядя на счастливую Аню сквозь объектив фотоаппарата, Артем не подозревал, что этот снимок станет последним, а ее смех он слышал в последний раз...
Конец