— И что? — уточнил агент.
— И то, а кто больше всех угрожает экологии? Сообразите или тоже подсказать? — повысив голос, ответил программист.
— Люди? — уточнил агент.
— Вот именно! Я думаю, Аннет это уже поняла, и нам грозит тотальное уничтожение!
— Так выключите ее! — прокричал агент.
— Старый ты маразматик! Это невозможно! Аннет теперь всюду и нигде, ее не остановить! Прощайся с близкими, пока можешь, а я пойду напьюсь напоследок! — прокричал программист и вышел из кабинета.
2
Рязанская область, поселок Листвянка. Квартира в старом двухэтажном доме. Кременной Денис Петрович.
Перестрелка, яркие вспышки взрывов и я, несущийся на дорогущем красном кабриолете марки феррари, а затем прыгаю на ней прямо с высоченного моста, но это не самоубийство, все продуманно, ведь я уже успел нацепить на себя парашют. И вот затяжной прыжок, я дергаю за кольцо...
И тут на всю комнату раздался имперский марш из звездных войн, пробуждая меня ото сна.
— Твою мать! Нужно сменить мелодию будильника, блин, опять на кресле уснул, еще и пиво на себя разлил, вот засада! — проворчал я, поднимаясь со старого советского кресла, разминая поясницу правой рукой, а плечо левой снова потянуло жуткой ноющей болью.
Расталкивая ногами пивные банки я пошел в туалет и, справив малую нужду, смыл за собой, вылив в унитаз остатки воды из пятилитровой баклажки.
— Ден, ну в кого же ты превратился. — покачав головой сказал я, глядя на себя в зеркало, откуда на меня смотрел помятый и опухший мужчина с трехдневной щетиной. — Сейчас таких как я принято называть скуф. Хотя скуф для меня это еще комплимент. — Жизнь боль. — тяжело вздохнув добавил я, зайдя на кухню и, открыв банку с дорогим обезболивающим, выпил очередную таблетку, а то боль в плече начала усиливаться.
Затем, закинув на шею полотенце, взял чистые трусы, бутылку шампуня, пену для бритья и станок, а затем вышел из квартиры на лестничную площадку. В нос тут же ударил запах мочи и рвоты, видимо опять бомжи тут ночевали. Сделав несколько шагов я приблизился к деревянной лакированной двери на которой красовалась цифра пятнадцать и нажал на звонок.
— Кто там? — раздалось из-за двери.
— Баб Дусь, это я Денис, ваш сосед. — громко сказал я, чтобы пожилая пенсионерка меня расслышала.
— А Денис, привет дорогой, проходи. — обрадовавшись ответила она и открыла мне дверь.
— Мне бы вашей ванной воспользоваться, а то у меня воду отключили за неуплату. — смутившись попросил я, испытывая при этом сильнейший стыд.
— Да конечно, проходи, милок. Не стесняйся, у всех бывают тяжелые времена. Я пока чайку заварю, накормлю тебя, а то исхудал совсем бедный. — засуетившись сказала моя соседка и отправилась хозяйничать на кухню.
Баба Дуся, пенсионерка-одиночка, ну точнее у нее есть родственники, но они живут в Москве и не то, чтобы ее не посещают, даже не звонят. Но зато, стоило ей загреметь в больницу с сердцем, как тут же объявились и уже начали делить ее квартиру. Сами же при этом палец об палец не ударили, я же ее отвозил в больницу, навещал, лекарства ей даже за свой счет покупал. И нет, мне ее жил площадь даром не нужна, за свою то платить нечем. Да и цена этой квартиры две копейки, это же не Москва и даже не Рязань, а Рязанский район поселок Листвянка. Помогал так, чисто по человечески, да по-соседски, без капли корысти. Я ведь как и она знаю, что такое остаться совсем одному без какой-либо поддержки.
Квартирка у бабушки была выдержана строго в советском стиле: линолеум на полу, старые светлые обои, ковры на стене и даже кукушка, которая еще до сих пор работает, размахивая своим маятником. В старенькой ванной на белой плитке лежал круглый разноцветный коврик связанный в ручную. Одернув прозрачную шторку я скинул с себя одежду и забрался в старую чугунную ванную, а затем, открыв кран, начал поливать себя горячей водой.
Хорошенько прогревшись под горячим душем, я по-быстрому побрился и, вытерев за собой разбрызганную воду, вышел из ванной.
— Ну вот, прямо помолодел, а то словно бомж какой-то ходил. Запустил ты себя Дениска, совсем вниз скатываешься, тебе бы невесту какую найти, пока молодой, а то будешь потом в старости, как я один-одинешенек. — обратилась ко мне бабуля.
— Просто черная полоса пошла, все наладится. — улыбнувшись кивнул я.