Проект АО-001
2045 год, Соединенные Штаты Америки
«ЭТА АРМИЯ СТАНЕТ НЕПОБЕДИМА, АБСОЛЮТНО ПОДЧИНЯЕМА, НЕ ИМЕЮЩАЯ СВОИХ ЭМОЦИЙ, ЖЕЛАНИЙ И МНЕНИЯ! С ЭТОЙ АРМИЕЙ ВЕСЬ МИР БУДЕТ У НОГ СТАТУИ СВОБОДЫ!»
Кусок из приватной речи Президента звучал многообещающе.
Джеймс, которому только что дали Генерала, прямо-таки раздувался от гордости за то, что может наравне с сорока девятью другими Генералами выполнять эту наиважнейшую миссию. Он любил армию. Он любил войны. Он любил кровь и победу. О возможном поражении он даже не думал. Его просто не могло быть, все было учтено.
И поражение воспринималось как личное. Генерал Джеймс Эфлек не потерпит поражения ни в этой жизни, ни в какой-либо другой.
________________
Он выполнял приказ государства.
Десятки, тысячи людей парализовать, а потом превратить в бесчувственных кукол, марионеток, повинующихся правительству. Оно хотело создать армию. Идеальную армию. Безотказную армию. Из тех, кто находясь при смерти, нажали бы на курок.
Он не щадил никого — от младенцев до стариков. Ему было все равно. Он просто выполнял задание. Неоновый бластер, плюющийся электрошоковыми сферами и пистолет — это все, что ему было нужно для того, чтобы парализовывать толпы, тысячи людей. Парализовывание отнимало все, вплоть до осознания человеческой сущности. Оставалась лишь речь. Не поддающиеся парализовыванию, тут же уничтожались. Зачем? Им не надо жить, они могут поднять мятеж в стране. Неповиновение тут же всплывёт. Он убивал всех. Потому, что у него была власть. Джеймсу нравилось то, что в его руках жизни сотен людей.
Его напарник — темнокожий, высокий, на вид честный парень с четкими моральными принципами с именем Симон. Они вместе начали это дело, и Джеймс неплохо относился к нему. Он одобрял хладнокровие и спокойствие Симона, ум и фотографическую память. Но у него была и ещё одна черта, о которой никто не знал (не знал о ней и Джеймс) — сострадание, чуткость. И обнаружилась она именно в ходе этой миссии — по проекту государства «АО — 001».
Симон знал жёсткий характер Джеймса. Порой ему казалось, что у Джима вообще нет сердца. Джеймс везде искал свою выгоду. Без этого он ничего не стал бы делать.
Симон видел, как маленькая девочка смотрит на двоих огромных парней с оружием в руках запуганным взглядом. Джеймс навис над ней. На лице появилась неприятная ухмылка, а через несколько секунд девочка лежала на земле и билась в конвульсиях. Симон смотрел на это содрогающееся детское тельце и сердце у него екнуло. Но он сжал бластер и отправился вслед за Джимом. Следующим пунктом значилась школа.
Без предупреждения туда ворвавшись, Джеймс наставил бластер на старика-вахтера, и парализующая волна тут же скосила его. Симон видел, как тряслись его руки. Джеймс направился к близлежащему кабинету. Симон поспешил за ним.
Джеймс без всякого предупреждения врывался в классы и парализовывал детей вместе с учителями ещё до того, как те успевали что-то понять. Ни криков, ни стонов.
Смертей в старших классах было гораздо больше, чем прежде. Многие подростки оказались непарализованными и… Выстрел, выстрел, выстрел. Дело дошло до младших классов, Симон не выдержал:
— Джим, давай не будем убивать детей. Они все равно не будут нам помехой. — мягко попросил он.
Симон знал, что это глупо — так просить Джима. Но он попытался.
Джеймс уставился на него свирепым взглядом.
— Ты хочешь, чтобы они пошли домой и все рассказали своим родственникам? Симон, думай башкой, я же не убиваю всех, а только непараллизованных! — попытался ответить спокойно Джеймс, хотя у него уже все кипело внутри. Ему хотелось застрелить Симона. Сейчас же.
«Ещё одно замечание, и ты покойник». — подумал Джеймс, устремляясь к третьеклассникам. Убитых здесь не оказалось. Все тридцать человек были парализованы и отключены. Вместе с учительницей. Симон запомнил сладковатый запах ее духов, пропитавший кабинет.
В следующих третьем и вторых классах потери были значительными — шесть — семь человек на класс. Вероятно, дети были более уязвимы, чем взрослые.
Пришел черёд первых классов. Едва Джеймс направился к кабинету, Симон преградил ему дорогу. Джим злобно уставился на него, демонстративно перезаряжая пистолет. Бластер у него сейчас висел на поясе. Джим ждал объяснения.
Симон проговорил:
— Обычно первые классы посещают «люди из государства», не хотелось, чтобы ты их застрелил. Ты же как пулеметная очередь — раз, и готово.
Джеймс был вынужден согласиться с тем, что делает все быстро, особенно не задумываясь.
— Я проверю. — сказал Симон, и Джеймс заткнул пистолет за пояс джинс.
Джеймс не учился в школе, а вырос в детдоме, и потом был переведён в двенадцать лет на службу государству. Ему пришлось довериться Симону, потому что на этот счет ему не дали никаких инструкций. Спустя какое-то время Джим кивнул. Симон направился к кабинету и, открыв дверь, вошёл внутрь.
Джеймс остался снаружи. Сжимая бластер, он ждал. У него была железная выдержка, он мог ждать днями, часами, сколько понадобится. Но терпеть Симона он долго не мог. У Джеймса руки чесались всадить ему пулю в лоб.