Джеймс вздохнул. Дверь отомкнулась и щёлкнула. Он ещё не успел ничего сообразить, как ему в спину последовал удар электрического шока. Джеймс, широко раскрыв глаза, упал будто замертво. Последнее, что он подумал, было: «Жаль, что эти дети не стали государственной армией».
Теперь и он был парзели. Парзели без прошлого, настоящего и будущего. И кто его парализовал? Семнадцатилетний подросток. Который не был парализован. Который не был убит.
Бластером вскоре завладела армия детей-парзели, которая превратила Джеймса в себе подобного. Парзели переходили из города в город, парализуя тысячи прохожих, врываясь, как когда-то Джеймс, в общественные места и дома. Едва новобранцы-парализованные приходили в себя, армия произносила лишь одно слово: уничтожить. Людей становилось меньше, все было в руинах, а армия парзели увеличивалась. Они умирали от голода. Они умирали от холода. Они умирали от ран и болезней. Армия парзели уменьшалась и снова увеличивалась. Её никто и ничто не могло остановить.
Генералов (в числе их был и Джеймс) разыскивали и убивали. Даже не давая возможности стать одним из парзели. Они ненавидели их.
Идеальное будущее, которое рисовало себе государство, было разрушено и стало неуправляемым.
Последние научные лаборатории, оставшиеся в подпольных базах Вашингтона, лихорадочно трудились над приборами, которые вернут людей в их исходную форму. Луч антипарзели.
Для экспериментов нужны были подопытные, и они с оружием поднимались наверх. Но кто поднимался, уже не возвращался. Их или превращали в парзели, либо убивали.
Генерал Рассел тоже поднялся наверх, но и его попытки не увенчались успехом. Ему пришлось расстрелять агрессивных парзели, которых не напугало даже оружие и перспектива быть убитыми. ОН юркнул назад в лабораторию, и ученые наглухо закрыли герметичную дверь.
Скоро у них закончатся еда и вода. Они умрут здесь или снаружи.
Живыми им отсюда уже не выйти.
…ЭТА АРМИЯ СТАНЕТ НЕПОБЕДИМА, АБСОЛЮТНО ПОДЧИНЯЕМА, НЕ ИМЕЮЩАЯ СВОИХ ЭМОЦИЙ, ЖЕЛАНИЙ И МНЕНИЯ! С ЭТОЙ АРМИЕЙ ВЕСЬ МИР БУДЕТ У НОГ СТАТУИ СВОБОДЫ.....
Никто больше не помнил этих слов, а Статуя Свободы лежала в руинах, разбитая на куски.
Конец