— Установите датчики на электрический потенциал, — Белов не впадал в истерику и действовал рационально. — Введите адреналин. Сердце начинает замедляться… Что у него по поводу потенциала?
— Всё худо, — прокомментировал Стэн, так как он стоял за компьютером и следил за показаниями. — При таких нагрузках его сердце не выдержит и лопнет. Про мозг вообще молчу.
— Что вы ему вкололи? — профессор параллельно осматривал пациента. В крио-камере его хоть и привязали, но стеклянную дверцу ещё не закрыли.
— Мутаген В2.1Х, — быстро ответил Гость. — Вы же говорили, что он успешно прошёл все проверки…
— Да, — не стал отрицать профессор. — На мышах и кроликах он прошёл, но вот на обезьяне я ещё не делал.
— У нас есть ещё пять…
На этих словах у пациента полностью почернели глаза. На пальцах выпали ногти и полезли новые, острые когти. Кожа приобрела белый оттенок и стала очень грубой. Пациент закричал неистовым рёвом. От такого рёва у всех заложило уши. Пациент ловко разрезал своими когтями ремни. Распорол живот профессора, препятствующего выходу, и толкнул Киру к стене. Гость попытался остановить пациента, но тот ударил его ногой. И Гость полетел к Кире. Пациент схватил пять шприцов с мутагеном. Осмотрел всё и помчался к своим братьям. В одну секунду ввёл мутагены всем пятерым братьям и скрылся.
Профессор лежал на полу и истекал кровью. В руках он держал свои кишки. И даже пытался впихнуть их обратно. Кричать у него не получалось, так как горло полностью пересохло. К нему подбежал Стэн и чуть не поскользнулся на луже крови, которая успела образоваться вокруг Белова. Схватил полотенце и прижал к животу Николая Аркадьевича. Кира и Гость быстро поднялись и начали помогать Стэну нести профессора на операционный стол. Профессор от потери крови потерял сознание.
— Как я понимаю, вам ввели мутаген для того, чтобы спасти жизнь? — Владимир призадумался над этой историей.
— Можно сказать, я был первым испытуемым для нового мутагена. И почти удачным. Есть пара отклонений, но их в разной степени можно контролировать.
— Но подопытных вывели же позднее. В семидесятых? — Невский помнил те научные материалы, что они обнаружили в лаборатории на северных просторах.
— Первым подопытным был именно Дмитрий. Друг Гостя. Его сильно ранило в танковом сражении под Дубно. Можно сказать, что он не выжил бы в любом другом случае. Остальных действительно начали создавать намного позднее.
— Сколько удачных видов мутагенов было создано?
— Три вида, — профессор не хотел рассказывать, но для Владимира это действительно важно. — Первый и единственный ввели мне. Кстати, почти два месяца я пролежал в крио-камере. Два мутагена, так сказать, мутагены второй версии, ввели себе уже специально Гость и Клейн. Их связь стала очень сильной после внедрения мутагена. И есть ещё третья версия. Она неофициальная. Её потом доработал Стэн с помощью манипуляций с энергией меча «Ардрэйд». Он ввёл её, естественно, себе. Тогда всё шло к локальной войне. Стэну нужен был козырь в рукаве. И он создал его. Говорят, что он создал два образца. Второй, якобы, должен был вколоть Кире. Я честно не знаю, куда делся второй образец, так как Гость успел внедрить мутаген вампира в девчонку. Кстати, из-за неё и пошла вся эта локальная война.
— Что за мальчик?
— Генри? — Белов на время и забыл про него. — Генри — сын Гостя и Киры. Был сыном.
— Почему?
— Он страдал очень редкими заболеваниями. Оказалось, что при рождении ребёнка от двух одинаковых наборов генов возникают очень большие проблемы со здоровьем…
— Гость и Кира — брат и сестра? — удивлению для Владимира не было предела. Вот как бывает.
— Оказалось, что да. В роддоме потеряли одного ребёнка. Этим ребёнком и была Кира. И вот, спустя столько лет они встретились. Жаль, что они не знали об этой маленькой оплошности.
— Когда это выяснилось?
— Это и не выяснялось. Я сам выяснил. Нужны были анализы для испытания мутагенов, тогда я это и узнал. Они не знают, — Белову было неловко, что он так долго хранил такой секрет. — Я искал способ вылечить Генри. И мне надо было знать всё о нём и его родителях. Нужно знать то, что ты будешь лечить.
— Получилось создать лекарство? — Владимиру уже было жаль мальчика. Его жизнь состояла буквально из мук и, как оказалось, скоропостижной смерти.
— Не успел. Произошла авария в лаборатории и… — на глазах Белова появились слёзы. — Генри сгорел заживо при взрыве кислородных баллонов. Я даже не мог вытащить тело мальчика. Всё было в огне и в разрухе, — профессор не стал рассказывать, что видел, как мальчик сгорал заживо. Слышал его предсмертные крики. Он звал его на помощь, но Белов не мог к нему подобраться. Никак. Обугленное тело мальчика завалило плитой перекрытия. На следующий день после аварии профессор долго и упорно искал тело мальчика, но найти так и не смог. Возможно, оно осталось в обломках, которые пошли ко дну океана. Это была первая авария на плавучей лаборатории.
— Мои соболезнования, — Владимир понимал профессора. Всегда тяжело терять близких людей. По рассказу Белова мальчик ему приходился практически внуком.
— Спасибо.
— Может, пройдёмся? Вам полегчает, — предложил Невский.
— Нет. Мне нужно тебе всё рассказать. Скоро пойдёт игра крупного масштаба, и ты должен к этому подготовиться.
— Мне обязательно участвовать?
— Хоть началось не с тебя, но всё закончится именно тобой. Ты стал тем самым, кто закончит всё это.
— Так себе перспективы, — Владимиру не нравилось всё это, но Белов был прав. Пока Невский живой, от него не отстанут. Теперь даже могила — не выход. Чёртовы мутагены. — Рассказывай.
— Хорошо, — профессор начал раскладывать бумаги. — После того инцидента, а именно, после моей смерти, я начал сильно интересоваться мутагеном В2.1Х. Там много тонкостей, но расскажу более простым языком. Этот мутаген является чем-то неполноценным. Для поддержания жизни нужно, как минимум, пять связей. Ментальных связей. Учитывая, что их шестеро, а для поддержания жизни требуется только пять. Наверное, слышал, что их убить нельзя, пока один из них жив…
— Теория? Или есть практика? — Владимир как-то слабо в это верил. Всё что имеет жизнь — можно убить.
— Есть практика, и она очень богатая. Мы их: расстреливали, сжигали заживо, варили в разных кислотах и щелочах, даже применяли разные виды волн излучения. Но так и не смогли их убить. У них всегда остаётся целым скелет, а, соответственно, и спиной мозг. Вот там и начинаются чудеса. Они восстанавливаются с бешеной скоростью и на некоторое время становятся неуязвимыми к аналогичным атакам. Даже Лео позавидовал бы их неуязвимости. Хотя и у Лео есть слабая сторона…
— Какая? –ради интереса спросил Невский. Может, в будущем пригодится для уничтожения нового оборотня, который будет невосприимчив к ментальным атакам.
— Его могут убить ему же подобные. Правда, у них сил и силы воли не хватит атаковать альфу.
— Так себе информация. Нет у меня ручного оборотня, — Владимир ожидал услышать более простую информацию.
— Лео сейчас не первостепенная цель. Забудь о нём. Для поддержания ментальной связи, а соответственно, их жизни, более разумной, необходимо пять субъектов. Шестой может быть необязательным, но он точно не будет лишним. Если их разделить на долгое время, то они начинают терять рассудок и прокладывать себе путь к своим братьям через что угодно. Их когти способны разрубать металл толщиной более полуметра. Не каждая бомба на такое способна. И ещё они становятся неуязвимыми, когда они разделены. Вот тут-то я до сих пор и не понял, как это возможно.
— Вы так ничего и не рассказали про шестого. Явно у вас есть предположения насчёт него. Да к тому же, зачем нам шестой, раз они впятером не убиваемы. Шестой ничего не изменит.
— Шестой их, так сказать, главный. На нём держится весь биологический баланс. Если его убить, то пятёрка потеряет ментальную связь, и, возможно, их получится убить.
— Доводы? — Владимиру не нравились все эти теории. Когда идёшь на неизвестного врага, то желательно бы знать его слабые стороны. Пока озвучены только сильные стороны.