— Дай покрутить! — с хода выпалил я. — То, что у тебя на заводском аэродроме стоит.
— Интересно, что я напишу в полетном задании?
— К примеру, «опробование двигателя в воздухе».
По лицу Ремезова пробежала ехидная ухмылка. Или мне показалось?
— Ладно, валяй. Придумаем чего-нибудь.
— Документацию давайте.
— Документацию? — лицо Ремезова вытянулось. — Ты же испытатель-ас. Я думал, она тебе не нужна.
— Я этот самолет впервые в жизни вижу. Конечно, можно и на ходу разгадывать его тайны, но будет быстрее и безопаснее, если все же я загляну в подсказки.
На столе тут же оказалась папка с надписью «учебный самолет УТ-2. Руководство по летной эксплуатации».
— С этого и надо было начинать! Сейчас мы обкатаем «уточку».
Мне понадобилось несколько минут, чтобы уяснить ограничения и основные характеристики машины.
— Готово! — оптимистично воскликнул я. — Могу лететь.
Ремезов кивнул. Вновь ухмылка промелькнула на его лице. Что же он такое задумал? Впрочем, главное — получить в свое распоряжение машину. Остальное сейчас значения не имеет. Как же я ошибался…
Пока я штудировал авиационный гроссбух, Ремезов выписал полетное задание. Размахивая им, точно флагом, я понесся на летное поле и через несколько минут уже сидел в кабине уточки и наслаждался негромким стуком мотора М-11. Такой же стоит на У-2 Поликарпова. Но машины разные. Совсем разные. И…
Едва я взлетел и сделал первый, пробный круг над аэродромом, как втрескался в маленький самолет по самые уши. Любовь с первого взгляда — вот что со мной произошло. Машина оказалась простой в управлении, послушной и вместе с тем маневренной и устойчивой. Разгонялась она до скорости в полтора раза большей, чем У-2 — сказалось преимущество моноплана. Да, конкуренты неплохо постарались.
Разумеется, я не выдержал и пошел крутить пилотаж — петли, бочки, иммельманы. Я то взмывал вверх, то вниз. На аэродроме собрались рабочие завода — поглазеть на мои акробатические пируэты. Во главе разношерстной группы был сам Ремезов в своей, наверное, приросшей к телу, кожанке.
Чего они, интересно, смотрят? Для меня полет на такой машине после И-153 и тем более после реактивного И-308 — как езда на велосипеде для водителя гоночной автомашины. Прикажи мне оказаться в нужном месте неба с точностью до метра — и я там буду. В пределах возможностей самолета, конечно.
Под конец я разогнал машину до предела и направил ее на людей, промчавшись прямо над их головами. Зрители пригнулись, прикрыв головы руками. Ремезов погрозил мне кулаком. Я же развернулся и, отдав ручку от себя и в сторону, заставил машину кувыркнуться по всем трем осям, выполнив фигуру, название которой я еще не придумал. Потом бросил самолет вниз и с хода приземлился у ангара. Ну не буду же я тратить время на рулежку.
Все-таки «уточка» оказалась чуть более строгая, чем поликарповский У-2. Да и посадочная скорость немного выше. Меня это, разумеется, нисколько не смутило, а вот курсантам или учлетам, только оказавшимся в кабине в первый раз, может осложнить жизнь. Впрочем, УТ-2 по поведению близок к боевым истребителям. Так что пусть ребята привыкают.
Ремезов набросился на меня, едва я вылез из кабины:
— Кто разрешил пилотаж?
— Я же сказал: дай покрутить. Вот и покрутил. Машина — зверь. Я ее хочу.
— В смысле?
— У Чкалова есть личный самолет. Я тоже себе хочу. Вот этот УТ-2 подойдет. Ну, или другой такой же.
От моей наглости у Ремезова, похоже, отнялся язык. Только через минуту начальник аэродрома обрел дар речи.
— Шутник. Я передам твои слова начальству, ха-ха! Посмеемся вместе. А пока выполняй приказ из Москвы. Твой главный начальник — Поликарпов, его одобрил, кстати.
— Что за приказ? — изумился я. — Сюрприз какой-то.
Ремезов указал на странную группу — полтора десятка парней и девушек в рабочих комбинезонах.
— Расскажи им что-нибудь об авиации. Да и про себя заодно. А после покатай в задней кабине. Да не обижай. Авось, кто-то станет летчиком.
— Понятно, — вздохнул я. — Это те комсомольцы, которых надо запихать в самолет?
— Так точно. Короче, я умываю руки. Ребята, он ваш!
Ремезов скрылся в административном корпусе. Позорно сбежал, оставив меня на растерзание толпе голодных «аборигенов». Что ж. Надо как-то выходить из положения.
— Ну что, комсомольцы-добровольцы? — спросил я, отойдя к УТ-2. — Готовы? Вперед, за знаниями!
Поднялся невообразимый галдеж. Каждый хотел что-то спросить, перекрикивая друг друга.
— Молчать! — заорал я. — Не все же сразу. Впрочем, сам виноват. Установите очередность, пожалуйста.