— Шпиономания какая-то. Вы везде диверсантов видите, Василий Иванович.
— Работа такая. А тебе задание: отыскать место возгорания и найти какие-нибудь следы. Если они есть, конечно.
Приказ возмутил меня до глубины души:
— Я вам что, следователь? Я даже не знаю, куда смотреть.
— Возьми с собой Ирину Кузнецову.
— Так она — ваша, что ли?
— Нет. Но мы к ней давно приглядываемся. Алексей Васильевич, приказ исходит от вашего непосредственного командира Валерия Чкалова. Николай Николаевич поставлен в известность и не возражает. Так что выполняйте.
— Есть! Сделаю.
Я спустился вниз, к Ремезову. Он уже отыскал Иру и о чем-то беседовал с девушкой. Наверное, разъяснял суть ее новой работы. Что произошло с ее осиротевшим прессом, так и осталось неизвестным. Ну, это я шучу, конечно. На самом деле я обрадовался напарнице. У нее много талантов. Для моей пользы, разумеется.
Что меня впечатлило — это нож в кожаных ножнах на поясе. Не очень большой нож, на мой дилетантский взгляд, но смертельный в тренированных руках. На что способна Ира в гневе, я уже видел.
— О! Финка! — я вспомнил единственное слово, которое знал о холодном оружии.
— Пууко. Но ты можешь называть финкой, какая мне разница?
— Ха! Неплохое прозвище для тебя.
Ира посмотрела на меня ласково, как голодная львица на горного козла… или не горного.
— Между прочим, подарок отца. Если он узнает, что между нами произошло…
— Не продолжай. А кто у нас отец?
— Охотник. И лесник. А еще шкипер и рыбак. Поморам без рыбы никуда.
— Предупреждать надо. Теперь, однако, мне понятны твои таланты.
В нашу милую беседу вмешался Ремезов, до того на удивление терпеливо ожидавший окончания разговора.
— Вы закончили? Вам вылет. Немедленно.
— Нам с Ирой нужно еще пообедать. Нельзя лететь на пустой желудок. То есть, мне-то все равно, а вот её с непривычки может вывернуть. Наизнанку.
— Хорошо. Даю полчаса.
Мы пошли в заводскую столовую — плоское здание с неким подобием застекленной витрины. Ира, получив на раздаче тарелку супа, заметила:
— Я и не знала ничего про еду и полеты. Это правда или ты пошутил?
— Прописная истина, — я дождался своей порции. — Без пищи тошнить будет. Только еда не должна быть тяжелой. У летчиков обычно своя столовая, там готовят как надо. Но здесь этого нет… в общем, куриный супчик с хлебом подойдет. Можно запить чаем. Но больше ничего не ешь.
— Не знала о таких деталях.
— Есть многое на свете, друг Горацио… ну и так далее. Меня твои таланты тоже впечатляют. Давай пожмем друг другу руки — и к делу.
— К делу! — Ира допила чай.
Мы, особо не спеша, добрели до площадки. УТ-2 уже стоял, что называется, под парами. Молодой механик приложил руку к козырьку и гаркнул:
— Товарищ майор! Самолет к вылету готов!
— Спасибо, дружище. И потише, не то у меня барабанные перепонки лопнут.
Подписав полетный лист, я взлетел, набрал высоту и взял курс на темное облако дыма на горизонте.
— Интересно, зачем диверсантам поджигать лес? — я сказал это вслух, забыв о переговорном устройстве. — Там же ничего нет. Ну не из-за десятка гектаров высококачественной древесины они все это затеяли?
— Нам, думаю, и предстоит это выяснить, — ответила Ира. — Давай так: я буду говорить, куда лететь и что делать, а ты выполняй.
— Разумеется. Указывай, медведица косолапая!
Ира пропустила мою шпильку мимо ушей и только заметила:
— Я думала, ты будешь артачиться и спорить. Ты ж командир.
— С чего бы? Мы делаем общее дело. Сейчас я — всего лишь извозчик. Короче, куда крутить?
Ира задумалась на несколько секунд, потом выдала:
— Курс — сто двадцать!
Где она этому научилась? Наверное, читала записки какого-нибудь летчика. Но мне от этого не легче. Я с сомнением посмотрел на качающуюся под стеклом картушку простого магнитного компаса и ответил:
— Ты не выделывайся, ты пальцем покажи, штурман! Я тебя в зеркало вижу, если что.
— Туда! — Ира махнула рукой.
— Так бы и сказала, на два часа ворочай.
Я двинул ручку вправо и на себя. Мир вокруг на несколько секунд повернулся под углом, а потом встал на свое место. Такая работа у летчика: вращать вокруг себя Вселенную. Пафос, конечно, куда без него?
Лесной пожар утих — сгорело все, что могло гореть. На севере огонь уперся в Волгу, на юге — в болото. От поселка и железнодорожной станции, откуда недавно ушел поезд, остались головешки.
Через несколько минут Ира, возомнив себя командиром, приказала: