Фернандо выскочил откуда-то из-за хвоста:
— Все с ней в порядке, не переживай, Алехо. Утащили в ангар на осмотр. Для многоцелевого варианта построили новый самолет. Сверхсекретный — мы его даже тебе не могли показать до поры до времени. С него ведь сняли пушку Таубина. Оставили только две пушки Волкова-Ярцева. Перенесли их вниз, под кабину летчика.
— Штурмовику разносить в клочья бомбардировщики не нужно, так?
— Именно. Хватит и ВЯшек. Таубина долой — сразу минус двести пятьдесят килограммов. Если «десятка» тянула только четыре стокилограммовых бомбы, то этот — две по пятьсот. Или четыре по двести пятьдесят. Тонна нагрузки.
— Странная какая-то арифметика.
— В авиации еще и не то бывает. Запас прочности у планера — ого какой, а вот мощности движков не хватает. Так что скорость и скороподъемность снизились. Но. Сбрось бомбы, и все станет как раньше.
— Ладно, сойдет. Где полетное задание?
Фернандо выдал мне пару листов с написанным Поликарповым текстом. Я внимательно прочитал ровные строчки, четко уяснил задачу и размашисто написал: «Читалъ с удовольствиемъ. Майоръ Вихоревъ».
— Будет тебе от Николай Николаича на орехи за такие резолюции, — расхохотался Фернандо. — Узнаю прежнего Алехо. А то ходил как в воду опущенный. Ты прости меня за оплошность…
Я поспешно перебил друга:
— Вопрос исперчен. Не хватало нам выкатывать друг другу претензии. Мы с тобой сквозь огонь, лед и войну прошли. Хватит уже заниматься самобичеванием. Давай лучше свою закорючку поставь — и я полетел поля бетоном удобрять.
Практические бомбы, подвешенные к самолету, были наполнены цементом вместо взрывчатки. При ударе о землю он создавал хорошо видимое облако пыли. Летчик сразу мог оценить попадание или промах.
Глава 2
Бомбы сброшены
Тягач вывез «семерку» из ангара в теплый, солнечный день поздней весны. Я забрался в кабину — высокую, с отличным обзором. Летчик сидел едва ли не по пояс в стекле. Спереди пилота защищало толстое бронестекло. То, что надо для самолета, задача которого мчаться сквозь плотный зенитный огонь.
— К запуску! — крикнул я.
— Есть к запуску!
Фернандо показал мне один палец, потом два. Я включил насосы и стартер. Вой и свист первой турбины рассеяли утреннюю тишину. Спустя минуту к ней присоединилась вторая. Я порулил к полосе, одновременно запрашивая взлет.
— Взлет разрешаю, — ответил Поликарпов по радио.
Снова главный забрался в диспетчерскую вышку. Переживает.
Нагруженная бомбами «Семерка» разбегалась дольше обычного. Наконец она оторвалась от полосы и ушла в небо. Нужны более эффективные закрылки — так и запишем для отчета. Пусть Поликарпов порадуется.
Сорок километров до Красноармейска «семерка» промчалась за пять минут. За это время я набрал высоту три тысячи метров и вышел на полигон — хорошо видимую проплешину среди густого подмосковного леса. Посередине виднелся белый круг диаметром ровно в сто метров. В него-то мне и предстояло закинуть наполненные цементом «подарки».
Как и было написано в инструкции к прицелу, я развернулся строго против ветра и включил хитроумное устройство. На стекле передо мной появилось желтое перекрестье с кольцами и световая метка-галочка. Эту галочку я с помощью рукояток загнал в центр белого круга и нажал на кнопку. Метка запрыгала по всему прицелу. Лишь через десять секунд она успокоилась и быстро поползла к перекрестью. Все, что от меня теперь требовалось, точно выдерживать курс, скорость и высоту.
Как только перекрестие слилось с галочкой в единую фигуру, самолет подбросило вверх.
— Бомбы пошли! — доложил я по радио и свалил машину в крутую нисходящую спираль. Я сам хотел увидеть результаты своей работы.
Увы, четыре серых облачка вспухли далеко в стороне от круга. В полигон попал — и то дело. А то зашибешь ненароком лося или медведя, так лесник догонит и солью по мягкому месту из ружья так вмажет — неделю сидеть не сможешь.
Я вывел «семерку» в горизонт. Вдруг что-то хрустнуло, и ручка управления стала свободно ходить вперед-назад. Самолет теперь кое-как управлялся только по крену и рысканию. Почему-то меня это совсем не удивило и не взволновало. Подумаешь, отказ управления? Что может быть обыденнее в испытательном полете?
Я доложил обо всем Поликарпову.
— Немедленно прыгайте! — ответил главный конструктор. — Пожалейте себя, не жалейте машину. Прыгайте!
— Всегда успею! Я немного покувыркаюсь, Николай Николаевич!
Время у меня еще было. Хорошо сбалансированный самолет летел прямо и ровно. Почему бы не поэкспериментировать?