Красноармейцы под руководством унылого типа в комбинезоне прикатили с платформы бочку с топливом. Они работали быстро и слаженно. Десять минут, и механик доложил:
— Самолет готов к вылету, товарищ летчик!
— Алексей Вихорев. А как ваше имя? — я протянул руку.
— Старший авиатехник Сергей Иванченко!
На этом наше знакомство и закончилось. Почему-то я подумал: интересно, сведет ли нас жизнь еще раз?
Я подождал, пока Ира заберется в заднюю кабину, проверил ее ремни и только тогда сел на свое место и пристегнулся сам.
— От винта! — мой зычный вопль разнесся по окрестностям, надеюсь, на мили. Шутка-прибаутка.
— Есть от винта! — ответил техник.
Я нажал на кнопку стартера. Мотор заработал. Я взлетел прямо с места и взял курс на Рыбинск. Пожар к тому времени сильно ослабел. Только на юге, возле болот, догорали остатки леса.
Прямо по курсу чернело пятно, прорезанное тускло поблескивающей линией стальных рельсов. Железнодорожные рабочие, не дожидаясь, пока окончательно остынет земля, меняли сгоревшие шпалы. Интересно, когда эшелон во главе с Брагиным доберется до места?
— Что нам теперь делать? — в переговорной трубе раздался обеспокоенный голос Иры.
— Хорошо, что ты это спросила. Нам не нужно делать ничего. Вести себя естественно. Как будто мы ничего не знаем. Ни слова о диверсантах. Если Ремезова оговорили, нечего его тревожить почем зря. Если же он действительно виновен — не нужно его провоцировать. Приедет Брагин — разберется.
Вот так я, нагло и нахально, свалил ответственность на особиста. А что? Ему привычнее разбираться в скрытых врагах — внутренних или внешних. Мне же нужен противник с опознавательными знаками на крыльях.
Прямо по курсу показались рабочие кварталы Рыбинска. Я не стал торопиться с посадкой. Спокойно развернулся, промчался, едва не задевая крыши домов, над проспектом Ленина — главной улицей города и приземлился с хода, без круга над аэродромом. Это моя обычная манера садиться, если кто не знает.
Самолет, в который уже раз, остановился точно у ангара. Я вылез из кабины и, не дожидаясь Иры, уныло побрел в кабинет Ремезова.
— Здравствуйте. Наконец-то я снова с вами, — мое приветствие, надеюсь, выглядело достаточно издевательски.
— Вернулись? Что-то вы долго.
Ремезов спокойно смотрел мне в глаза, положив руки на стол. Так, словно ничего не знал о моих приключениях. То ли он хороший актер, то ли действительно ни в чем не замешан. Как бы это выяснить?
Я рассказал обо всем, исключая встречу с диверсантами.
— Как же вы вернулись назад?
— Дал телеграмму в Ярославль. Оттуда привезли горючее на грузовике. Вот и все. В следующий раз я лично буду проверять топливные баки, как положено по уставу. Никакая спешка мне не помешает. Что ж. Век живи — век учись, дураком помрешь.
Ремезов поднял вверх указательный палец.
— Закончился бензин, говорите? Кто заправлял самолет? Надо глянуть в журнале техобслуживания. Идите за мной.
Вслед за Ремезовым я спустился в ангар. По пути к нам присоединилась Ира. Втроем мы вошли в отгороженный угол — контору и окружили ни в чем не повинный стол, на котором лежала толстая тетрадь, заполненная химическим карандашом.
Ремезов раскрыл ее на середине и недовольно хмыкнул: кто-то грубо вырвал страницу обслуживания самолетов за сегодняшний день. Из середины торчали обрывки бумаги.
— Не проблема! — самодовольно заявил я, потрогав пальцами страницы. — Сейчас разберемся.
Я взял со стола хорошо заточенный карандаш — простой, не химический, и быстро заштриховал пустую страницу. На ней проступили отчетливые буквы — они были выдавлены тем, кто недавно писал в журнал. Наверное, этот «кто-то» привык к сильному нажиму.
— Заправка УТ-2, сто восемьдесят литров. Подпись: инженер Дейцман, — прочитал я.
— Быстро за ним! — воскликнул Ремезов.
Мы бросились искать Дейцмана. Обшарили площадку и все закоулки ангара для самолетов. Инженер как провалился сквозь землю.
— Давайте разделимся и посмотрим в цехах, — предложил Ремезов. — Каждый осмотрит свой участок.
— Плохая идея. Меня на вашем заводе с собаками искать придется. Пропаду ведь.
— Тогда идите вдвоем с Ириной. Она разбирается, что здесь и где.
Я задумался… Не хотелось отпускать Ремезова одного. Но отказаться от его предложения — навлечь на себя ненужные подозрения. Если же начальник аэродрома ни при чем — то и вовсе не стоит переживать.
— Так точно, командир! — не без издевки откозырял я.
Мы с Ирой бродили среди станков, верстаков и стеллажей с инструментами до вечера. Заглядывали в кладовки и подвалы. Осматривали все закутки. Рабочие косо смотрели на нас, особенно на Иру — что это она бездельничает, но хранили гордое пролетарское молчание.