— Ты молодой еще и многого не знаешь. С другой стороны — дело твое. Я предупредил — и к стороне.
Мы сели в машину. Брагин отвез нас домой.
— Отсыпайтесь пока. Товарищ Кузнецова, завтра я вас заберу. Вам нужно пройти курс молодого бойца. Если хотите, подберу отдельное жилье. Не такое роскошное, как это, конечно, зато ближе к тренировочному центру.
Брагин, не прощаясь, хлопнул дверью. Черная «эмка» стронулась с места, повернула и скрылась за углом.
Разумеется, без любовных утех не обошлось. Когда же мы порядком утомились, я прижал к себе притихшую Иру, да так и отключился. Мне снились странные и страшные вещи: почему-то именно я вдруг стал руководителем Советского Союза.
Я сидел в просторном кабинете, отделанном лакированными панелями за массивным столом с телефонами. Прямо передо мной лежали папки с докладами. Я и так знал, что в них: доклады о контрреволюционных восстаниях по всей стране. Почему-то рабочие и крестьяне больше не хотели строить социализм. Почему? Ответ скрывался все в тех же папках: кризис и отставание от Запада. Нас подвели инженеры и ученые. Вся их многочисленная братия в многочисленных НИИ так и не открыла нужные нам законы природы. Страна стояла на грани голода. Зато капиталисты умело использовали то, что есть.
Без стука, прервав мои размышления, в кабинет влетел Василий Брагин. Постаревший, в генеральском мундире, он все еще был в отличной форме. Только лицо его выражало безумную усталость и беспокойство. Оказывается, и у чекистов есть что-то человеческое.
— Алексей Васильевич, вам решать. Они идут на Кремль. Милиция не справляется. Армейские кордоны смяты мятежниками. Телецентр еле держится. Из других республик поступают такие же сведения. Прикажете двигать танки и поднимать самолеты? Дать команду открыть огонь по толпе?
Брагин положил мне на стол три листа бумаги. Черные буквы «Приказ номер…» не то, чтобы пугали, но нервировали. Не каждому выпадает доля брать на себя такой тяжкий груз ответственности.
На несколько секунд я задумался. С одной стороны, будут жертвы. Не только среди повстанцев. Под пули, снаряды и бомбы попадут и невинные люди. Но если дать слабину — страна развалится. Тогда погибнет куда больше народа. У меня перед глазами пронеслись картины гражданской войны в Испании: фашистские самолеты расстреливают автобусы с детьми… Что-то подобное произойдет и здесь. Нет, медлить нельзя!
Я размашисто расписался под приказом — в трех экземплярах, и вручил их Брагину.
— Действуйте!
— Так точно, товарищ верховный главнокомандующий! Может, спуститесь в бункер? Мы не знаем, как пойдут дела.
— Даже не предлагайте мне подобного! — я мягко улыбнулся. — Я останусь здесь, что бы ни произошло.
— Как знаете. Мое дело предупредить.
Брагин щелкнул каблуками и вышел. Началась зачистка мятежников. Даже сюда, в кабинет в Кремле, доносились выстрелы артиллерийских орудий и разрывы снарядов.
Час проходил за часом. Периодически в кабинет входил Брагин, клал на стол новую папку с приказами и забирал другую. Я читал доклады и ставил свою подпись.
Дело шло туго. Кое-где воинские части отказывались стрелять или переходили на сторону повстанцев. Бомбардировщикам приходилось ровнять с землей целые кварталы. Потом танки и пехота добивали тех, кто отказался сдаваться в плен.
Но все же мы, большевики, оказались сильнее. Брагин — мрачнее тучи, принес мне последний доклад.
— Все ключевые точки под контролем. Под нашим контролем. Потери… с обеих сторон примерно пятьдесят тысяч человек. Во многих городах разрушены склады продовольствия. Нужно вводить продуктовые карточки. Надвигается голод.
Я кивнул:
— Действуйте. Наладьте систему распределения того, что есть. И привлеките к работе на полях всех свободных — от студентов до ученых. Армию туда же отправьте. Нам нужно завершить посевную и продержаться до нового урожая.
— Есть! Да, еще одно. Запад выразил озабоченность сегодняшними событиями. Скорее всего, нас ждет эмбарго. Идут разговоры о прекращении дипломатических отношений. Канада отказалась поставлять зерно.
— Без капиталистов обойдемся. Нужно свое развивать.
Брагин развернулся и покинул кабинет. Нам удалось сохранить Советский Союз. Какая будет в нем жизнь, сейчас не имеет значения. Все потом. Надеюсь, выкарабкаемся.
Что было дальше, я так и не узнал. Ира схватила меня за плечо и встряхнула.
— Вставай, лежебока! Тебе пора на аэродром. За нами Брагин приехал.
— Приснится же, — буркнул я, натягивая брюки. — Вот что значит один лишний бокал шампанского.
Ира не стала спрашивать, что означала моя реплика.