— Что-то не так?
— Все так.
— Что же ты тогда такого сделал?
— Кофе попил, в сортир сходил. А ты так можешь?
Пришлось честно признаться, что нет.
— Отставить болтовню в эфире! — оборвал меня чей-то властный голос.
Остаток пути пришлось лететь молча. Лидера я вызывал только по делу.
Как известно, чем ниже скорость, тем дольше самолет может держаться в воздухе. Но вот с дальностью полета это никак не связано — максимальная дальность достигается на так называемой крейсерской скорости. Она же для моего И-300 существенно выше.
Поэтому я нервничал: а хватит ли нам горючего? Подвесные баки давно уже опустели, расход шел из основных. Стрелки топливомеров медленно, но неуклонно ползли к нулю. Это несколько нервировало. Но вроде бы все под контролем.
Тула — Воронеж — Россошь — Ростов-на-Дону… все эти достойные города остались позади. Мы пересекли Дон — великую русскую реку, вполне сравнимую с моей родной Волгой. На одном его берегу заканчивалась средняя полоса России, на другом начиналась Кубань. Переход был настолько резким, что разницу не увидел бы разве что безглазый дождевой червь. Впрочем, он, без сомнения, отличил бы два разных вида чернозема. На ощупь, естественно.
Под крылом, насколько хватало глаз, потянулись бесконечные поля, засеянные пшеницей. Сверху они напоминали расчерченный темными линиями золотой ковер. По нему то и дело волнами пробегала рябь — очевидно, у земли дул порывистый ветер. На высоте же я мог оценить скорость воздушного потока только по сносу.
Загорелась лампочка аварийного остатка топлива. Гридинскому еще хуже: на «семерке» топлива меньше. Надо бы предупредить лидера. Я хотел нажать на тангенту, но в наушниках раздался задорный голос Полины:
— Заходим правым кругом на Армавир! Делай как я!
Бомбардировщик словно провалился. Я немного отстал, чтобы не столкнуться, и бросил истребитель в снижение. Гридинский же пристроился позади грузового ПС-84.
Армавир — новый, только что построенный аэродром. Его бетонная полоса длиной в полтора километра способна принять любой самолет — в том числе и реактивный. Да она длиннее, чем грунтовая полоса в Краснодаре. К сожалению, в Армавире нет моря. С другой стороны, я все-таки приехал не в отпуск.
Мы обошли город стороной и развернулись на посадочную прямую. Первыми приземлились мы с Гридинским — топлива у нас было в обрез. Следом за нами осторожно коснулся полосы транспортный ПС-84. Наконец, Полина как бы небрежно приткнула на бетон ДБ-240. По командам аэродромного сигнальщика мы разъехались по стоянкам и выключили двигатели.
Долгий перелет закончился без происшествий. Я с облегчением выдохнул: мне и в Рыбинске проблем хватило. Жаль, никто не шепнул мне на ушко: все только начинается.
Глава 20
Дружеская помощь
За реактивные истребители отвечал, естественно, Фернандо. Я сдал «десятку» на его попечение и расписался в журнале. Механик… вернее, старший механик, вручил мне маленький чемодан:
— Твоя гражданская одежда. Не будешь же ты расхаживать по городу в летном комбинезоне.
— Предусмотрительный ты, друг. Я совсем об этом не подумал. Спасибо.
— Это все Николай Николаевич. У него не голова. Как это по-русски… Дом Советов. Во! Он тебе и адрес дал, где остановиться. И Гридинскому тоже.
Я взял записку.
— Вот тут я с тобой полностью согласен. Слушай, а тебя куда определили?
— В казарму при аэродроме. Не барин, — по лицу Фернандо пробежала ироническая улыбка.
— Не дело это. Со мной в город поедешь. Будем одну комнату делить. Зря, что ли, по Пиренеям ползали?
— Не могу… У меня на аэродроме возни много. Вечером только закончу.
— Ничего. Подожду.
Прибежал слегка запыхавшийся Гридинский. Молодой летчик только что не гарцевал, как конь в предвкушении выпаса на зеленой лужайке.
— Там это… грузовик в город идет. Летчики уже собрались на квартиры. Тебя только не хватает, — выпалил он без пауз.
— Валите сами. И ты тоже вместе с ними. А мы с Фернандо без сопливых разберемся. Хорошо?
— Как знаешь, — Гридинский уныло поковырял бетон носком летного ботинка. — С тобой там хотели познакомиться. Герой Советского Союза все-таки.
— Еще будет время. Мы только прилетели, а они уже требуют моей плоти и крови. Перебьются.
Гридинский пожал мне руку и удалился, недоуменно пожав плечами. Лучше бы грамоту Героя дали ему, вот честно. Пусть бы он сам разбирался с расспросами и поздравлениями. А я пока механикам помогу, чем смогу.
Фернандо вопросительно посмотрел сначала на меня, потом на мою реактивную «десятку».