Глава 21
Коварная высота
Меня разбудил крик Фернандо. Оказалось, малыш добрался до моей кобуры с «Коровиным» и, вытащив заряженный пистолет, крутил его в руках. Маленький пальчик лег на спусковой крючок. Если бы не предохранитель, у кого-нибудь из нас в голове уже была бы аккуратная дырочка.
Я выхватил пистолет из рук ребенка. Он тут же заорал, упал на спину, начал бить руками и ногами по полу так, что мелькали его красные вязаные носки. На крик прибежала Лариса и утащила малыша к себе в комнату. Ребенок тут же умолк. Что она сделала, чтобы успокоить карапуза, я узнал позже. И мне это не понравилось.
За нами заехал грузовик — новенькая «трехтонка» ЗиС-5. Для развития авиации, очевидно, не жалели ни сил, ни средств. «Крылатым людям» доставалось все самое лучшее.
Я уселся в кабину к водителю, Фернандо же пришлось довольствоваться скамейкой в кузове вместе с другими механиками — глотать жаркий и пыльный воздух. Во всем этом не было ни капли снобизма. Вряд ли я сделаю качественные фотографии разрывов бомб и обломков мишеней, если мне забьет пылью глаза. Скорее, меня придется отскребать от какого-нибудь унылого холма.
После короткого завтрака в столовой для летчиков я занял место в кабине «десятки». В полетном листе, к прочим заданиям, значилась разведка погоды. Значит, придется немного поработать синоптиком.
Я вырулил на полосу, запросил разрешение на взлет и дал полный газ. «Десятка» промчалась по бетонным плитам и, беспрекословно повинуясь мне, оторвалась от земли. Уже с первых секунд стало понятно: что-то идет не так. Машина набирала высоту медленнее, чем обычно. Надо бы выяснить, в чем причина. Скорее всего, все это из-за жары — сейчас воздух не такой плотный, как в хорошую погоду.
Я увел истребитель на пять тысяч метров и продолжил подъем, не забывая записывать в планшет показания приборов. Температура за бортом сильно упала. Горизонт подернулся дымкой, поля и лесопосадки превратились в цветную мозаику. Справа под лучами южного солнца сверкала красавица Кубань. Повернув голову, краем глаза я увидел обрывистый берег реки Уруп — притока Кубани. Почему Армавир не назвали Усть-Урупском на манер Усть-Лабинска? Загадка века, если не тысячелетия.
Наконец отметка десять тысяч метров осталась позади.
— «Десятка», вы куда? — обеспокоенно и не по регламенту спросил Фернандо.
Сейчас испанец сидел за радиостанцией, исполняя роль диспетчера.
— Мне что-то не нравится, а что — не пойму. «Бурав», разрешите дальнейший набор высоты.
«Бурав» — это позывной аэродрома. Его нужно говорить перед своим позывным.
— Разрешаю, — Фернандо сказал это с явной неохотой.
— Понял, выполняю… ах ты, черт!
Самолет вдруг задрал нос и взмыл вверх. Нет, я понимаю лозунг «все выше и выше», но не так же буквально! И за счет приборной скорости — она резко упала. Я отдал ручку управления от себя до упора — да где там? Машина даже крылом не пошевелила. Вернее, наоборот, пошевелила. Но мне это не понравилось.
Самолет вздрогнул, затрясся и, кружась, понесся вниз.
— Потеря управления! Штопор! — передал я на землю. — Постараюсь вывести…
Впрочем, это мне удалось с первой попытки. Едва я поставил ручку в нейтраль и «дал ногу», истребитель прекратил крутиться и послушно опустил нос. Машина вновь стала управляемой. Все-таки Поликарпов — гений.
Я попробовал повторить эксперимент, но у меня ничего не получилось. Я забрался на четырнадцать километров, но лишь установил новый уровень «потолка» и, похоже, мировой рекорд высоты. Тогда я плюнул на все с высокой горы, положил истребитель на крыло, и помчался к полосе. Надо бы дозаправиться — я сильно поиздержался во время своих экспериментов. Дебет в очередной раз не сошелся с кредитом.
Обычная полетная рутина: шасси, закрылки, и «десятка» катится по бетону, подрагивая на стыках плит. Разведка погоды окончена. Результат… странный результат, надо сказать. Неоднозначный.
Меня встречала приветственная делегация: Фернандо со стремянкой в руках и конструктор бомбового прицела Борин. К идиотской козлиной бородке он добавил мерзкие черные усики. Последний атрибут мужской красоты, видимо, он отрастил совсем недавно. Надеюсь, настанет время, и я сдеру эти бородку и усики вместе с кожей.
Фернандо набросился на меня, едва я открыл фонарь и спустился на грешную землю.
— Ты что там вытворял? Ты меня до удара доведешь апа… апо…
В голосе механика слышалось неподдельное беспокойство. Он даже стал заикаться.
— Апоплексического. Прости меня уж. Кто знал, что на высоте такие воздушные потоки?