— Петр Иванович, я останусь у вас на ночь в кладовой? — спросил я у старого солдата.
— Не сегодня. Подготовлю тебе каморку, тогда хоть живи. А склад мне запирать надо. И ключи сдавать под расписку.
— И на том спасибо, — я сделал вид, что приподнимаю шляпу. — Тогда всем пока. До завтра, коллеги!
— Ишь ты, коллеги. Ну, и тебе, боярин, не хворать!
Фернандо крепко пожал мне руку.
Охранники на выходе пропустили меня без досмотра: летчиков-испытателей они знали в лицо. Я добежал до трамвайной остановки и через полчаса уже подходил к дому. Пока еще своему дому.
В окнах горел свет. Наверное, Зина привела дочь повидаться с отцом! Я влетел в прихожую, сбросил обувь и куртку, и разочарованно вздохнул. Зина была одна.
— Я прибралась и сварила борщ, — она протянула мне бумагу. — Подпишите для блага Дианы. У мужиков детей нет, как говорят в народе.
Несмотря на обидные слова, голос Зины звучал тихо и кротко. Я внимательно прочитал документ.
— Опекунство? Вы, Зинаида Михайловна, хотите стать опекуном Дианы? Может, еще лишите меня родительских прав?
— Ничего не имею против вас лично. Но ваша профессия… Куда попадет Диана, если вы вдруг не вернетесь из полета? В детдом? Не хочу для нее такой участи. Лучше я буду ее воспитывать, чем какой-нибудь Макаренко…
Я вспомнил, как героически сажал самолет с отказавшим управлением. Это было всего несколько часов назад. А ведь Зина права! Чмокну землю в твердую щечку — и поедет Диана в детдом. Как там к ней отнесутся? Какой это будет удар по бедной девочке?
Я еще раз прочитал бумагу и поставил подпись.
— От родительских прав не отказываюсь…
— Об этом речи нет! — горячо воскликнула Зина. — Это всего лишь предосторожность.
— Предосторожность… Могли бы привести сегодня Диану.
— Она только успокоилась. Здесь снова станет плакать и звать маму. А вот вы, Алексей, купили бы что-нибудь для дочери!
Для начала я, фигурально выражаясь, схватился за голову, потом полез в карман, достал бумажный червонец и положил на стол:
— Купите сами чего-нибудь. Вам лучше знать, чего хочет Диана.
Зина печально улыбнулась, но банкноту взяла:
— В этом все мужчины. Думают, деньгами можно решить любой вопрос. В этом-то и корень проблем нашего мира.
— Не ожидал от вас философии. Ладно, празднуйте победу, — махнул я рукой.
— Вы меня не так понимаете. Все ради будущего Дианы. Что ж, мне пора. До свидания и простите.
Зина быстро надела плащ и покинула квартиру. Я остался один — совершенно один на шесть совершенно пустых комнат. Вот только делать в звенящей тишине мне было нечего.
Поначалу я прошел в кабинет покойного Филиппа Арнольдовича и хотел взять что-нибудь почитать из его библиотеки, но мои благие начинания потерпели сокрушительное поражение. К сожалению, среди тонны медицинских справочников и руководств не завалялся ни один захудалый детектив или что-нибудь приключенческое.
Я бы с удовольствием почитал бы, скажем, Беляева или Булгакова. Но нет так нет. Пришлось довольствоваться справочником фельдшера. Я лег в постель, углубился в описания симптомов разных болезней и уснул на середине статьи «Бешенство».
Глава 3
Точно в цель!
Кто-то коснулся моей руки. Коснулся не грубо, напротив, мягко, но вместе с тем уверенно и решительно. Я подскочил и открыл глаза. Или наоборот. Я открыл глаза и подскочил. Когда же я увидел, кто пришел, то принес мягкий стул со спинкой. Не каждый день ко мне в гости заглядывает сам Поликарпов.
— Здравствуйте. Как вы вошли? — я, особо не стесняясь главного, кое-как натянул штаны и рубашку.
— Было не заперто. Позволил себе маленькую наглость.
— Имеете полное право. Я — разгильдяй. Проспал сегодня.
— Не переживайте, Алексей Васильевич. Это я рано приехал. Пара часов у нас есть.
Я окончательно продрал глаза:
— Тогда я налью вам борща. Зина приготовила, а есть некому.
Поликарпов кивнул:
— С удовольствием. Только водителя позову. Он ведь раньше меня встает.
— Валяйте, Николай Николаевич. Да я сам за ним схожу.
С первого же взгляда я распознал в невзрачном парнишке за рулем сотрудника ведомства покойного ныне Феликса Эдмундовича Дзержинского. Впрочем, чего я хотел? Разумеется, одного из ведущих авиаконструкторов страны будут навязчиво охранять. Впрочем, сам Поликарпов был далек от игр в шпионы-контрразведчики. Ему не мешали конструировать самолеты — вот и хорошо.
Водитель не отказался от угощения — тайному агенту, понятное дело, надо вести себя максимально естественно. Я быстро разогрел борщ, и мы сели за стол. Я остался как был — в домашних штанах и замызганной рубашке. Поликарпов и глазом не повел на мою дерзость.