— Лошадью, — ответил я, не глядя на доску.
— Ха! Голова! Давно играешь?
— Знаю, как пульку расписывать, когда пасовать, а когда вистовать.
И я вошел в палату, оставив стариков в полном недоумении.
Полина валялась на постели с книгой в руках. Выражением ее лица на первый взгляд казалось печальным, даже скорбным. Правда, глаза ее сверкали, но, может, это был болезненный блеск?
— Ну что, птичка? Крылышки подрезали? — надеюсь, у меня получилось это спросить достаточно ободряюще.
— Ща как дам в нос, герой, юшкой умоешься. Я тут валяюсь, пока вы там…
— … прячемся от дождя в казарме. Ну, под крыльями наших стальных птиц еще. Погода нелетная. Читай свои книги. Как температура?
— Тридцать восемь пока. Но это не самая большая неприятность. Я весь день сегодня животом мучаюсь. Вот только отпустило.
— Теперь понятно, почему доктор запретил тащить сюда любой провиант. Хочу это издевательски прокомментировать, но воздержусь.
— Вот уж воздержись, товарищ в комбинезоне. Мне ведь не до шуток.
— Да понимаю, прости. Я просто рад тому, что все обошлось и ты жива. Несколько полетов я уж как-нибудь сделаю за тебя. А потом с радостью уступлю место. Хорошо?
— Сойдет, — на лице Полины не было энтузиазма. По вполне понятным причинам. — Справишься?
— Я могу летать на всех самолетах, которые уже были и кое-каких из тех, которые еще будут. Не переживай.
— Хвастун ты, Вихорев. Ох, и хвастун.
— Есть немного. Сам себя не похвалишь — стоишь как оплеванный.
Полина фыркнула. Мы болтали о пустяках целый час — не уходить же сразу. Надо немного развлечь болезную — что-то она приуныла.
Наконец я поднялся:
— Пока, в общем. Спать пойду. И не вздумай сбежать.
— Или что?
— Или отстраню от полетов по здоровью. Я сейчас командир… Да не смотри волком. Ты должна полностью поправиться, — добавил я, заметив, как Полина яростно сжала кулаки.
Я вышел из палаты и закрыл дверь. Два деда так и продолжали резаться в шахматы.
Глава 24
Сбит! Сбит!
На следующий день распогодилось. Начались полеты. Теперь мне предстояло сесть за штурвал самого обычного поршневого бомбардировщика. Нет, не совсем обычного. ДБ-240 — машина скоростная, выдающаяся. Полина умудрялась выжимать из него почти пятьсот километров в час. Сколько выдаст турбовинтовой вариант, оставалось только догадываться.
Борин встретился со мной у крыла самолета. С первых секунд он дал понять: на самом деле главный здесь он. Это с него будут спрашивать за результаты испытаний.
— Ты уже прочитал полетное задание? — начал он с хода.
— Когда? Я еще дела не успел принять за Полиной. Для меня все, что происходит с бомбардировщиком — чистая доска.
Борин вытянул из планшета папку:
— Ознакомься. Сегодня необычное задание. Бомбардировка морской цели в районе Туапсе. Нужно проверить, как влияют блики на воде на оптику прицела. Бомбы, как обычно, боевые. Фотолаборатория нам сегодня не нужна — морячки все сами сделают. Так что Саша пусть отдыхает.
— Как много нового узнаешь в последнее время. Жаль только, новости каждый раз одна непонятнее другой. Ну да мне все равно.
В кабине стрелка-радиста, под прозрачным куполом с торчащим крупнокалиберным пулеметом, расположился лейтенант Петряев. Я поднялся к нему: проинструктировать нового члена экипажа.
— Будет мутить, пользуйся пакетами. Не стесняйся. Сам будешь полы драить в кабине, если вывернет. А теперь папу соединим с мамой, — я воткнул разъем гарнитуры в шлемофоне в переговорное устройство. — Оставайся всегда на связи. Следи за воздухом и докладывай, обо всем подозрительном и не очень. Ты здесь не в прогулочном полете.
— Есть, товарищ майор!
Не то, чтобы я многого ждал от неопытного наблюдателя, но показать, что это не развлекательная экскурсия, стоило.
— Если что, пулемет заряжен боевыми. Стрелять не сложнее, чем из Максима.
— Я уже понял. Надеюсь, нам это не понадобится.
— Я тоже надеюсь… И не отстегивай ремни. Не то будешь мотаться от хвоста до носовой переборки. Все, с Богом! — я машинально произнес последнюю фразу — от Поликарпова нахватался, и прикусил язык. Как к этому отнесется лейтенант?
— С Богом, майор! — серьезно ответил Петряев и улыбнулся. — А вы, оказывается, наш человек!
Я спрыгнул на землю, захлопнул люк стрелка-радиста и поднялся в кабину пилота. Борин уже был на месте — в застекленной кабине штурмана.
— Готовы? — спросил я и, получив утвердительные доклады, крикнул: — К запуску! От винта!
— Есть от винта!
Зарокотали моторы. Я через свой микрофон запросил у Фернандо разрешение, вырулил на полосу, дал полный газ и под оглушающий рев двух форсированных М-103 пошел на взлет. Мне все равно, чем управлять. Даже старыми воротами. Лишь бы двигатель был хороший. Впрочем, плохой тоже сойдет.