Самолет разогнался и легко оторвался от бетона. Колеса повисли в воздухе. Я поставил кран шасси в положение «убрано». Стойки с шипением ушли в ниши. Щелкнули металлические створки.
Промелькнул торец с нарисованной цифрой. Наша временная база осталась позади.
Борин дал курс и высоту. Земля внизу превратилась в россыпь желто-зеленых прямоугольников — полей. Где-то в стороне осталось черное пятно — изрытый бомбами полигон.
— Экипаж! Всё в порядке? — спросил я по переговорному устройству.
— Да, вполне, — ответил Борин.
— Так точно! — поступил доклад от Петряева. — Вот это красота! Теперь я понимаю, почему ты стал летчиком. Я тоже хочу.
— Не все потеряно. Летные школы открыты, по возрасту пройдешь. Для военных льготный набор. Летчики всегда нужны. Главное, чтобы здоровье не подвело. Так что не бухай и не кури.
Я не стал прислушиваться к советам теоретика навигации Борина — в самолете я командир — и пошел над железной дорогой. Превосходный ориентир.
Степи быстро сменились горами, за которыми виднелась синяя гладь моря. Самолет поплыл над ущельями, в которых поблескивала нитка стальных рельсов. Сколько же усилий стоило проложить здесь линию? А ведь это сделали в тринадцатом году, работая самыми примитивными инструментами — кирками и лопатами. Правда, когда в горах пробивали тоннели, все же использовали взрывчатку. Это была грандиозная по дореволюционным масштабам стройка, но с Магнитогорском ее, конечно, не сравнить.
В целом полет проходил нормально, если не считать облака, в которые то и дело нырял бомбардировщик. То и дело приходилось лететь вслепую. Меня это немного нервировало, несмотря на все мои «уникальные» способности летчика. Кто его знает, какое вселенское зло таится в белесой мгле?
Всего двадцать минут полета — и под нами плещется Черное море. Ну как черное? Синее, как ни странно. С зеленым оттенком. Пожалуй, я бы назвал его Зеленым морем. А что? Красное ведь есть! И Желтое тоже.
— Леша, не уснул? Снижайся до тысячи метров, бери курс на юг! — раздался в шлемофоне голос Борина.
Я, согласно полетному заданию, развернул тяжелую машину на указанный курс и бросил ее к земле, вернее, к воде. Борин сдавленно хрюкнул. Петряев испуганно вскрикнул. Море, точно мостовая перед носом пьяницы, встало почти вертикально, заполнило собой лобовое стекло и понеслось мне навстречу.
— Ты что? Куда? — закричал Борин.
Петряев издал горловой звук, но, видимо, до пакетов дело не дошло.
На тысяче метрах я «выхватил» машину в горизонт и повел ее ровно, как по нитке.
— Полина себе такого не позволяла, — едва отдышался Борин.
— Она же не истребитель.
— Больше так не делай. Наизнанку выворачивает.
— Хорошо, раз ты такой нежный.
Борин дал новый курс. Я лихо развернул машину, и мы несколько минут летели молча. Борин, видимо, возился с прицелом.
— Видишь цель? — спросил он.
Прямо по курсу появилась черная точка. Вдруг море разверзлось, и на поверхность в клубах белой пены выскочила подводная лодка. На рубке развернулся новый военно-морской флаг: белое с синей полосой внизу полотнище с красной звездой, и красным же серпом и молотом. Такое даже описать трудно, не то что разглядеть за те несколько секунд, что мы летели над субмариной. Но я сумел. Могу выписать себе премию. Нарисовать купюры, например. Нет, с «изобразительным искусством» у меня всегда было плохо. Я даже лошадь не нарисую, не то что банкноту.
— Не пойму, что за лодка, — озадаченно сказал Борин. — Не «Щука», не «Малютка» и не «Декабрист». Наверное, «эска», «Средняя». Точно! На серию «С» похоже. Новейшая, наверно. Включаю автомат прицеливания!
Согласно программе испытаний, я убрал руки со штурвала — теперь самолет вел Борин через автопилот. Не нужно никаких лампочек у летчика, никаких команд. Все автоматически, все само.
— На боевом! — доложил Борин.
Точка прямо по курсу превратилась в четко видимую черточку — покачивающийся на волнах списанный миноносец времен царя Гороха. Впрочем, цель быстро уплыла под обрез кабины. Ее теперь было видно только из полностью застекленной штурманской кабины.
Клац-клац-клац — это щелкнули бомбодержатели. Самолет, сбросив груз, «вспух». Раздался звонок отключения автопилота. Я положил бомбардировшик сначала в правый вираж, потом в левый — посмотреть, что у нас получилось.