— Мы — летчики со сбитого советского бомбардировщика. Пока вы тут прохлаждаетесь, прямо у наших берегов хозяйничают вражеские истребители. Я — майор Вихорев. Если что, можете запросить по радио. На вашем корабле есть радиостанция?
— Мы сообщим о вас позже. А пока вы арестованы. Сдайте оружие.
Спорить со старшиной было дороже себе. Он — человек при исполнении. Пришлось подчиниться, отдать любимого «Коровина» моряку и следовать за ним под конвоем.
Мы по узкой полоске берега обошли скалу, выдающуюся в море метров на пятьдесят. Я увидел шлюпку — самую обыкновенную корабельную шлюпку. Впрочем, мой морской опыт равнялся нулю, а то и вовсе был отрицательным, так что судить об обыкновенности «почтенного плавсредства» я мог только по-дилетантски.
Зато мое внимание привлекло совсем другое: в паре километров или, как говорят моряки, в миле от берега, покачивалась на волнах подводная лодка. Та самая лодка, что мы видели с воздуха.
Для меня морское путешествие прошло без сучка и задоринки, как говорят в народе. Зато Борин едва не стравил за борт. Весь зеленый, он привалился к борту, закрыв глаза. На лбу его выступили капли пота.
— Худо? — я наклонился к изобретателю. — В самолете вроде бы тебя не укачивало.
— Там… колебания другие. Здесь зыбь… мерзкая, — Борин хватал ртом воздух.
— Сочувствую. Но ничего сделать не могу.
Моряки чуть ли не силой зашвырнули нас на палубу. Странно, но никто из них не издал ни звука. Они не разговаривали, обходясь жестами. Во флот теперь набирают глухонемых, что ли? Смешная шутка, ха-ха.
Все веселье улетучилось, когда открылся люк и нас чуть ли не пинками затолкали в тесный отсек, пропахший машинным маслом, человеческим потом и морской водой. Я-то грешным делом думал, что в субмарину забираются через рубку. Оказывается, далеко не всегда.
Разумеется, привело в состояние полного уныния меня совсем расположение входов и выходов. Надписи на иностранном, чужая форма и гортанные голоса — вот от чего я едва не впал в депрессию. Оказывается, у наших берегов свободно, как у себя дома, шастает немецкая подводная лодка! Наш флот, похоже, не ловит мышей.
— Тип семь, новейшая, — убитым голосом произнес Борин. — Похожа на нашу «эску». Но… как?
— Возможно, мы чего-то не знаем, — горько ответил я.
Симаков — не знаю, как там его фамилия на самом деле — проводил нас, если можно так выразиться, в отсек с койками по бортам. Почти все они были заняты спящими матросами. Нас усадили на свободное место. Симаков устроился напротив, всем своим видом недвусмысленно дав понять, чтобы мы не вытворяли глупостей. Хуже будет.
Разумеется, никто не собирался задерживаться на поверхности дольше необходимого. Зазвучали голоса, захлопали клапана и задвижки. Запели электромоторы. Вода с шумом хлынула в балластные цистерны. Субмарина скользнула в глубину. Через несколько минут под килем заскрежетало. Подводная лодка легла на грунт.
Не стоило задавать глупых вопросов: командир не сделал ноги подальше от советских берегов только из-за бомбового прицела. Скорее всего, ночью пошлют водолазов, и они снимут его со сбитого самолета. Правда, пока никто не знает о вычислителе — надеюсь, Петряев уже далеко. Но когда правда всплывет, нам устроят «веселую жизнь» — к гадалке не ходи.
Глава 26
Нежданный союзник
Нам с Бориным никто не мешал разговаривать. Ничего странного: болтун — находка для шпиона. Из наших реплик враг мог бы узнать немало ценного для себя и смертельно опасного для нас.
Может быть, я и сидел бы, засунув язык в задни… в глотку, простите, но изобретателю словно кто-то воткнул шило в мягкое место. Или, может, ему на штаны пролили скипидар?
— Ты понимаешь, что они говорят? — Борин ткнул пальцем в сторону открытого люка в соседний отсек. Оттуда доносились голоса.
— Я тебе чего, полиглот? По-английски кое-что смыслю. В немецком ни бум-бум.
— Зато я понимаю. Командир лодки — Генрих Леманн. Он то и дело спрашивает у какого-то Саймона, готовы водолазы или нет. Тот, похоже, главный…
Борин раскрыл мне секрет Полишинеля. Я и сам узнал голос — ровный спокойный голос, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Командовал командиром подводной лодки сам «полуполковник» Ремезов. Как он добрался до своих хозяев через кордоны, блок-посты и облавы НКВД после теракта, уму непостижимо. Там даже мышь бы не проскочила! А Ремезов ушел. Как сквозь землю провалился. Вернее, теперь понятно: сквозь воду.
Борин все говорил и говорил, но потом устал и умолк. В лодке было тихо, сыро и прохладно. Не особо уютно, но терпимо, пусть с потолка свисают сетки с буханками хлеба, покрытыми белой плесенью. В целом тому, кто не страдает клаустрофобией, можно жить. Если бы, конечно, субмарина не была бы вражеской.