— Я бы лучше ночью свалил. Как есть.
— Я бы тоже. Но эти действуют как-то по-своему. Наверное, считают, под водой вероятность обнаружения меньше.
— Или что-то еще хотят снять с самолета.
— Может быть. Возможно, врага заинтересовали турбонагнетатели. Может быть, новые лопасти винтов. Кто ж знает?
Вдруг кто-то дико завопил: «Алярм!!!» Дизель смолк. Взвыли электромоторы. Подводники, спавшие на койках, сорвались со своих мест и бросились в люк. Теперь понятно, почему здесь не задраивают переборки. Вон какие морские термины я знаю. Могу себя похвалить.
Снова зашумела вода в цистернах. Лодка сильно опустила нос — мы с Бориным чуть не повалились друг на друга.
— Срочное погружение, — сказал Борин. — Наверное, сторожевик заметили.
Лодка выровнялась. Неожиданно Симаков протянул мне кобуру с моим «Коровиным» и едва слышно прошептал:
— Берите. Попробуйте сбежать при первом же удобном случае. Захотите взять кого-то в заложники — ни в коем случае не трогайте командира. Вам нужен главный инженер Фридрих Граде — без него лодка точно никуда не уйдет. Сразу узнаете: худой и долговязый тип в черной фуражке. Лицо такое длинное. Он часто за рулевыми стоит.
— Зачем ты это делаешь?
— Никому не пожелаю оказаться в ведомстве Вилли Пата. Звери, а не люди. И еще одно… я хочу вернуться в Советский Союз. Домой. Надеюсь, меня простят.
Я не знал, какая трагедия скрывается в судьбе Симакова — этого сильного и смелого человека. Но если он когда-то и оступился, то сейчас, без сомнения, искупал вину, дав мне и Борину шанс выбраться из передряги.
В голове тут же созрел план действий. Не стоит ждать, пока сторожевик уйдет и экипаж вернется на свои места. Вперед, как говорится, врукопашную!
— Идем! — вскочил я с места. — Будем выбираться отсюда.
— Мы же под водой! — возопил Симаков.
— И это хорошо. Как называется тот отсек с перископами?
— Центральный пост.
— Вот нам туда.
Борин покрутил пальцем у виска. Я же дослал патрон в патронник «Коровина», шагнул в центральный пост и направил ствол пистолета на главного инженера — тот, как ему и полагалось, стоял позади пристегнутых к креслам рулевых.
— Хэнде хох! — крикнул я.
Командир — он был в белой фуражке, оторвался от перископа и изумленно захлопал глазами. Ремезов, стоявший в противоположном конце отсека возле матроса у вентилей, раскрыл рот. Лишь через пару секунд к нему вернулся дар речи.
— Ты что задумал?
— Переведи им — пусть всплывают. Немедленно. Пусть мозги у меня дубовые, но надпись на глубиномере я прочитать смогу. Даже если цифры будут на немецком.
— Думаешь, они дураки и тебя послушают?
Я указал на скопление вентилей и клапанов.
— Не послушают? Борин! Пока я целюсь в этого барана, крути вон те штуки. Наугад. Авось, всплывем. Или утонем. Это не самый плохой вариант по сравнению с пытками Вилли Пата. Наверняка тот мастер ломать пальцы и загонять иглы под ногти.
И командир, и главный инженер, похоже, поняли мои намерения.
— Найн! — воскликнули оба, одновременно, побелев от страха.
Командир беспомощно посмотрел на меня и добавил:
— Нихт ауфтаухен! Вир махен дас!
Раздался глухой удар и стон. Это Симаков врезал какому-то бедолаге подводнику, вознамерившемуся нас остановить при помощи железной трубы. С таким прикрытием мы могли не переживать за тыл. Хотя остаться спокойным в нашей ситуации мог разве что начдив Чапаев. Тот в самую трудную минуту действовал расчетливо и хладнокровно. Даже балагурил иногда. Сам видел в кино.
— Вы будете всплывать или… — я вновь посмотрел на вентили.
— Ауфтаухен! — обреченно приказал командир.
— Форн анблазен! — произнес главный инженер.
Матрос повернул вентиль. Зашипел воздух. Стрелка глубиномера поползла вверх. Лодка вздрогнула и качнулась. Похоже, всплыли.
— Открыть люк! — сказал я. — Ну?
Ремезов перевел мои слова. Матрос по лесенке поднялся наверх. Что-то чавкнуло, лязгнул металл и в центральный пост ворвался свежий воздух. После вонючей смеси, которой дышат подводники, от напоенного кислородом морского воздуха у меня закружилась голова. Но я справился с собой и умудрился не показать вида, насколько мне стало худо. Впрочем, спустя минуту дурнота прошла. Зато мысли стали четкими и ясными.
— Борин, поднимайся первый. За ним — этот в фуражке. Следом — я. Симаков — замыкающий. Если кто рыпнется, главный инженер словит свинцовую пилюлю. Ремезов, переведи!
«Полуполковник» повторил сказанное мной на немецком. В указанном мной порядке мы выбрались на палубу. Симаков ловко отвязал от палубы шлюпку, столкнул ее в воду и швырнул за борт вычислитель от прицела. Вот молодец! А я-то совсем забыл об этой важной штуковине. Подводная лодка может и уйти — сама по себе она мало кого интересует. А вот если вычислитель попадет в руки врага — пиши пропало.