Я заглянул в боковые ходы — все они были забиты такими же ящиками, что валялись в главном зале.
— Вот теперь валим отсюда! Нужно сообщить… кому следует, короче. Рвем когти!
Мы со всех ног бросились к выходу. Едва я выскочил на свежий воздух, мне в живот уперлось что-то твердое, холодное, стальное.
— Не двигаться, — спокойно, без угроз проговорил знакомый голос. Голос «полуполковника» Ремезова.
Ослепленный ярким солнечным светом, я несколько секунд моргал глазами. Потом разглядел матросов с карабинами. Первый тыкал мне в брюхо стволом, держа палец на спусковом крючке. Надо бы ему напомнить о технике безопасности. Впрочем, я наверняка особой ценности не представляю.
Двое остальных моряков держали на прицеле моих товарищей. Сам же Ремезов расположился чуть поодаль, размахивая небольшим пистолетом. Кажется, это «Вальтер ППК».
— Да, прыткие вы. Едва догнали. Теперь вы знаете тайну испанского золота. Но это не имеет значения. Вилли Пат в курсе задания нашей лодки.
Я сделал вид, что сдался.
— Можете нас убить прямо сейчас.
— Смерть еще заслужить надо, — Ремезов рассмеялся мне прямо в лицо. — Друг Вилли вас ждет. Вам есть что ему поведать. Так что поднимайтесь — и вперед. Точнее, назад. Цурюк, как говорят мои друзья немцы.
— Подождите. Зачем вы все это делаете? Почему вы предали Родину? — я отчаянно тянул время. Правда, сам не знал, для чего.
— Я что, похож на злодея, который объясняет свои мотивы? — обозлился Ремезов, махнув пистолетом в сторону моря. — Ты даже не представляешь, с какими силами связался, жалкий летун! Тоже мне — повелитель летающего алюминия. Марш! Вэг!
Со скалы свалился камень. Ремезов посмотрел наверх и неосторожно повернулся к нам боком. Наши охранники тоже уставились в сторону. Интересно, что они там увидели?
Я хотел крикнуть: «Разбегайтесь! Всех не положат!» — но меня опередил Симаков. Он выхватил у матроса карабин, вломил ему прикладом по тыкве и ринулся в каменоломню.
Борин сглупил: вместо подземелья с сокровищами он со всех ног ринулся по дороге в долину. Кто-то из охранников вскинул карабин. Грохнул выстрел, но Борин уже юркнул за камень.
— Нихт шиссен! — заорал Ремезов и добавил еще несколько слов по-немецки.
Но все было понятно и так: изобретатель нужен живым. Остальных можно и в расход пустить. Но, конечно, предпочтительнее всех, а не одного, отправить на дружеский прием к садисту Вилли.
В моей руке словно сам собой оказался «Коровин». Я выстрелил в предателя Ремезова. Тот вскрикнул и выронил пистолет — малокалиберная пуля попала ему в плечо. Но больше я ничего сделать не успел: нырнул в темный провал вслед за Симаковым. Промедли я лишнюю секунду, и мои мозги разлетелись бы по окрестным скалам. Моряки уже опомнились: вслед мне загремели выстрелы.
Но я уже был в относительной безопасности, чего не скажешь о Борине. Правда, ему немедленная смерть не грозит, но и оставлять инженера врагу ни к чему. Вот только как ему помочь? Выпрыгнуть из пещеры и крикнуть «руки вверх»? Неплохая мысль, если ты — самоубийца. Но пока старухе с косой лучше повременить. Или выбрать себе другую жертву — со стороны врага. Тут уж кому как повезет.
Немцы не рискнули сунуться в пещеру. Каждый, кто полез бы ко мне, превратился бы в отличную мишень: темный силуэт в освещенном солнцем проходе было отлично видно. Если не я, так Симаков утихомирил бы незваного гостя пулей из карабина.
Ремезов отчаянно ругался на немецком. Матросы беспорядочно галдели — они все-таки обучены управляться с подводной лодкой, а не конвоировать заключенных. И вдруг наступила тишина.
Глава 28
Литерный поезд
— Сдавайтесь! Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Бросайте оружие! Руки вверх! Хенде хох! — выкрикнул кто-то и повторил то же самое по-немецки.
Голос Василия Брагина, усиленный рупором, звучал грозно и торжественно, словно сам горный дух спустился с вершины нам на помощь. Один за другим жалко клацнули карабины, упав на землю. Враг был повержен. На время.
— Эй вы, кроты пещерные! Выходите! — Брагин откровенно смеялся надо мной.
— С поднятыми руками? — вернул я издевку.
— Тебя мои приказы пока не касаются. Я бы и вовсе оставил тебя в каменоломнях за своеволие, да кто ж испытания завершать будет? Чкалов? А вот твоему новому другу лучше все же подчиниться.
Симаков вручил мне карабин, усмехнулся и вышел, держа руки над головой. Чему он смеется? Или я чего-то не знаю?
— Вихорев! Я терпение терять начинаю! — Брагин, если судить по его интонациям, казался отвратительно счастливым. — Выходи давай!