— Откуда ты меня знаешь?
— Да вас только неграмотный не узнает. Даже небритого.
Дежурный сунул мне газету. Статья называлась так: «Испытания продолжаются. Советские летчики помогают инженерам разрабатывать новое оружие». И подпись под снимком: «На фото герой Советского Союза тов. Вихорев готовится к вылету с аэродрома в Армавире». Камера поймала довольно задушевный момент: я о чем-то разговаривал с Фернандо у крыла своей любимой «десятки». Вот тебе раз. Оказывается, о наших секретах знает вся страна! Между прочим, кто нас снимал? Никаких корреспондентов на аэродроме не водилось.
Я ушел в комнату отдыха, налил себе чая и взял чей-то хлеб с сыром, валявшийся на столе. Нехорошо, но если очень хочется, то можно. А у меня уже давно желудок прилип к позвоночнику. Бурчание голодного живота, должно быть, разносилось по всему Туапсе. В общем, заморить червячка стоило, пусть и за чужой счет.
Здесь, за обедом, и застал меня взмыленный «конь» Брагин.
— Готов? — выпалил он.
— К труду и обороне? Или к казенному дому?
Особист скептически посмотрел на бутерброд и с притворным сочувствием на меня:
— К дальней дороге. Доедай быстрей. Каждая секунда на счету.
Я проглотил остатки хлеба и залпом, обжигаясь, выпил чай.
— За мной, майор Вихрь… то есть, товарищ Вихорев! — приказал Брагин.
У выхода нас ждала «полуторка». Мы втиснулись в кабину. Водитель дал по газам, и машина в считанные минуты примчалась на новый вокзал — его построили, когда соорудили ветку вдоль черноморского побережья.
На первом пути шипел и отплевывался паром товарный паровоз с двумя пассажирскими вагонами и платформой в хвосте. Литерный поезд. Экстренный, вне графика. Значит, дело куда серьезнее, чем я думал.
Брагин взлетел по ступенькам в вагон. Я, не мешкая, прыгнул за ним, прошел в купе и закрыл за собой дверь. В окно было видно, как за нами поднялись пятеро вооруженных наганами красноармейцев и сержант. Значит, нас будет охранять целое отделение. Не лишняя предосторожность: ведь где-то поблизости разгуливает диверсант — «полуполковник» Ремезов.
Я, конечно, попортил вредителю шкуру, вот только вряд ли малокалиберная пуля, попав в руку, серьезно ее повредит. Надо стрелять в башку или в сердце — тогда результат будет гарантирован. А в ходулю или граблю… Маленькая пулька «Коровина» — это ж не плюха «Кольта» сорок пятого калибра. Та ломает кости, в клочья рвет мышцы и кровеносные сосуды. Раненый из «Кольта» джигит далеко не убежит, как говорится. Но что есть, то есть. Мне даже «Маузер» лень таскать.
Взревел паровозный гудок. Зашипел пар. Чавкнула машина. Поезд качнулся, потянулся всеми сочленениями — винтовыми стяжками, и начал резво набирать ход. Вокзал остался позади. За окном проплыли пути сортировочной станции, потом потянулись покрытые лесом горы. Яркие лучи заката окрашивали обрывы и верхушки в оранжево-красный цвет. Казалось, бог войны простер над землей кровавую руку. Красиво, но как же мне все это надоело, если честно! Никогда не рвался в альпинисты.
К счастью, смотреть на все это «великолепие» мне пришлось не долго. Брагин опустил штору и бросил на нижнюю полку матрас, подушку и одеяло.
— Ложитесь отдыхать, товарищ майор. Как только приедем, полетите на поиски подводной лодки. Все уже согласовано.
Я бухнулся на постель.
— Не возражаю. Смотреть на горы после альпийской передряги у меня нет никакого желания. И вообще я высоты боюсь.
— Несмешная шутка.
— А я не смеюсь. Я вот на колокольню никогда бы не полез. Страшно. Хотя, казалось бы, какая там высота? Но в самолете глаз ни за что не цепляется — оценить расстояние до земли невозможно. Просто домики внизу становятся меньше. И мир крутится вокруг ручки управления.
— Понятно. Отдыхайте, — повторил Брагин.
Он, судя по всему, особо не вслушивался в мою речь. Впрочем, чтобы особист что-то пропустил мимо ушей? Никогда такого не было и не будет. Невнимательных в НКВД не берут. Зато я совершенно забыл о Борине. Куда делся изобретатель? Вряд ли Брагин оставил его в Туапсе. Впрочем, это не мое дело.
Приключения сегодняшнего оказались на редкость утомительными. Усталость тут же сковала тело. Руки и ноги ныли, словно садисты Ремезов и Вилли Пат избили меня киянкой прямо по нервам. Несколько минут — и я уже провалился в унылое забытье.
Глава 29
Кочегар
Мне снилось, что началась война. Почему-то немцы напали, несмотря на заверения в дружбе и подписанный договор. Враг рвался к Москве и все попытки не то что остановить, а хотя бы замедлить его продвижение, оказались безуспешны.