— Привыкнешь! — машинист усмехнулся в толстую рукавицу.
Мы с Макаром спрыгнули на гравий и, слегка пошатываясь от усталости, поплелись к вокзалу — там нас уже ждала «полуторка». Предусмотрительный Брагин обо всем позаботился.
Навстречу нам попался жилистый молодой человек с тяжелым взглядом, от которого у меня по спине пробежал холодок. Очевидно, сменный кочегар. Мы не обмолвились ни словом. Я, вкусив адский труд железнодорожника, понимал его и так. Никогда не буду больше издеваться и подшучивать над кочегарами.
Глава 30
Отбой! Отворачивай!
Макар сел в кабину, я же поехал в кузове грузовика — там лежали старые матрасы. К концу короткой поездки я немного пришел в себя. А после летной столовой и вовсе стал как огурчик. Вернее, как сморщенный малосольный огурец. С другой стороны, кого это интересует? Надо лететь на поиски подводной лодки — и все тут! Некогда даже смыть с себя угольную пыль.
К слову, я настоял, чтобы Макар тоже пообедал в летной столовой.
— Конечно, присаживайтесь, — приветливо улыбнулась буфетчица. — Я и караул наш подкармливаю. Хоть это и не положено.
Макар сопровождал меня до самолета — моей родной «десятки». Фернандо шагнул мне навстречу, застыл статуей и вытаращил на меня черные испанские глаза.
— Ты что, в негры записался? Чумазый — ужас на кого похож. Я сейчас!
В считанные минуты Фернандо нашел мне новый комбинезон и притащил пару ведер воды.
— Раздевайся! Не то всю кабину вымажешь!
— Некогда! Лететь надо! Подводная лодка уйдет.
— Нет уж. На земле самолет мой. Мой самолет — мои правила.
Пришлось подчиниться.
Кое-как Фернандо и Макар привели меня в порядок. Холодная вода освежила меня, окончательно привела в чувство. Я надел чистый комбинезон и отрапортовал технику, словно командиру эскадрильи:
— Майор Вихорев готов к вылету!
— Самолет готов! — ответил Фернандо. — Машина исправна!
Я по стремянке поднялся в кабину.
— К запуску! От двигателя!
— Есть от двигателя! — Фернандо покрутил над головой сложенными вместе пальцами.
Затарахтел пусковой мотор. Завыла, засвистела турбина. Затрещали запальные свечи — есть зажигание. Стрелка указателя температуры метнулась вправо и сползла обратно.
То же самое я проделал и со второй турбиной.
Снова мы с «десяткой» единое целое. Самолет-истребитель стал неотделим от летчика-истребителя. Где заканчивался один и начинался второй — кто ж его знает? Машина и человек растворились друг в друге.
Я вывел истребитель на полосу, дал полный газ и отпустил тормоза. Самолет качнулся и начал разбег. Как только стрелка указателя скорости показала 140 километров в час, я потянул ручку. Колеса оторвались от земли. Я убрал шасси. Торец полосы уплыл под обрез лобового стекла.
Я набрал высоту и повис над покрытыми лесом и снегом зубцами гор. Еще вчера я героически отбивался от «полуполковника» Ремезова и диверсантов-подводников, а сейчас любуюсь видами сквозь прозрачный плексиглас. Судьба, конечно, злодейка, но иногда она все же поворачивается ко мне лицом.
Когда впереди заблестела вода, я швырнул самолет вниз и помчался в километре над морем. Ниже опускаться не стоит — можно пропустить подводную лодку.
Странно, конечно. На поезде я тащился несколько часов. Пешком бы плелся не пойми сколько времени — не меньше недели, наверное. На реактивном истребителе мне хватило пятнадцати минут. Все зависит от скорости.
Так почему же советские люди должны часами трястись в вагонах, а не «прыгать» по бескрайним просторам Родины на самолетах? Надеюсь, это временно — пока не будут разработаны достаточно быстрые и вместительные машины, пока не создадут сеть аэродромов для их обслуживания. Все-таки сейчас авиация… нет, уже не делает первые шаги, но и до своей зрелости еще не добралась. Так, сопливый подросток пока что.
Я прошел по широкой дуге от Туапсе до Дедеркоя… кто придумал такое название? Оно смешило меня до чертиков.
— «Бурав», я — «десятка», нахожусь над Додыркоем. На борту порядок.
— Как ты сказал, «десятка»? — спросил Фернандо, оставшийся за диспетчера. — До дыр… что?
— Додыркой. Подводной лодки не вижу.
Почему-то здесь, возле Туапсе, горы не мешали радиосвязи.
Лодка исчезла. Только сторожевики дымили на горизонте, да на малом ходу плелся эсминец — низкий и стремительный. Он резко отличался от пузатых тральщиков с пушками. Словно гончая, эсминец в любую секунду был готов наброситься на добычу. Осталось только ее отыскать и передать координаты.
Я развернулся к северу, прошел Туапсе и взял курс на Ольгинку. Вот тут-то я и увидел субмарину. Завершив черное дело, она на полном ходу улепетывала из наших территориальных вод. Длинный белый след тянулся за кормой. Никто уже не успел бы ее перехватить — даже эсминец со всей его скоростью. Но почему она не свалила раньше? Зачем торчала у наших берегов? Ждала Ремезова? Наверное.